Александр Тамоников - Спецотряд «Скорпион»

— Что «но»?

— Но как-то выглядит это все слишком уж наивно, что ли. Как-то по-дилетантски.

— Что ты имеешь в виду?

— Посуди сам, Григ. Полесский готовит агрессию против семьи Моховского. Допустим, что убирает этого, как его…

— Льва Георгиевича!

— Вот-вот, Льва Георгиевича. Делает это грамотно, так что ни у кого к нему вопросов не возникло. Автомобильная катастрофа! Хотя подготовить катастрофу достаточно сложно. Для этого требуется высококлассный профессионал. Но ладно! С Моховским Полесский разделался. Что дальше? Он ждет, когда законная часть общего бизнеса перейдет к наследнице, то бишь Ангелине. Тоже разумно. Пока он все делает грамотно, профессионально. Мог и дальше продолжить в том же духе, постепенно вытесняя из дела супругу покойного Моховского, ведь она же ни черта не понимает в бизнесе. Но вместо этого вдруг грубый наезд на нее, да еще с похищением дочери. Зачем? Почему Полесский изменил тактику? Тактику, в перспективе сулящую ему успех? Ведь мало того, что он поступает, мягко говоря, нелогично, что для него, судя по ранее предпринятым мерам, не характерно, Полесский вдобавок ко всему еще и прилично рискует, похищая дочь супруги Моховского. А вдруг Ангелина обратится в милицию? Или, еще хуже, в ФСБ? Такую персону, как она, там встретили бы с распростертыми объятиями. И подготовили бы Полесскому такую западню, из которой он не выбрался бы. Но он рискует! Зачем?

— Может, у него самого возникли крупные проблемы? Ведь говорила же Лина о том, что Полесского два месяца трясла налоговая служба, даже определяла в следственный изолятор. Да, он откупился. Но на откуп в серьезном деле нужны серьезные деньги. Причем наличные. Где их было взять обложенному со всех сторон Савве Яковлевичу? Только занять! Он и занял крупную сумму, откупился, ну а с кредиторами пообещал рассчитаться долей Ангелины! Кредиторы — народ нетерпеливый, хотят быстро вернуть свои деньги! Сами торопятся и торопят Полесского. Вот он и вынужден идти напролом. Как тебе такой расклад, Макс?

Глебов потер переносицу:

— Что ж, и такое возможно…

— В том-то и дело, Максим, что там, где замешаны большие деньги, возможно все, даже невозможное. И просчитывать или анализировать поступки Полесского — дело неблагодарное. Да и ненужное. Надо разобраться в другом. В том, что непосредственно связано с Ангелиной и ее дочерью.

— С ними, по-моему, как раз все ясно.

— Не скажи!

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, во-первых, почему Лина солгала, сказав, что находится дома одна? Во-вторых, наш разговор прослушивался, и это мог делать только человек, которого и скрыла от меня Ангелина и который позже вывез ее из усадьбы. Если она находилась под контролем Полесского, то зачем вызвала меня, запросив помощь от него же самого? В-третьих, в ее поведении были как минимум три странных момента. Первый — то, что она постоянно подогревала себя спиртным, когда, наоборот, должна бы держать себя трезвой, ведь решается, по сути, ее судьба. Второй: как-то в разговоре она назвала Полесского Саввой, будто говорила об обычном знакомом. И третий: ее взгляд, который она старательно прятала от меня, но однажды все же не сумела скрыть и в котором я прочитал холод и пустоту, смешанные с каким-то равнодушием. Разве такой взгляд должен быть у матери, дочери которой грозит смертельная опасность?

На этот раз возразил Глебов:

— Ну, Гриша, в стрессовом состоянии каждый ведет себя по-разному, особенно женщина. Стандарта поведения в экстремальной ситуации нет. И быть не может.

— Хорошо! А чем ты объяснишь «хвост», что увязался за мной от поселка?

— А вот тут мог действовать человек Полесского! Он следил за особняком Ангелины и доложил боссу о посетителе. Тот и приказал узнать, откуда появился неожиданный гость. И куда он отправился после разговора. Кстати, и прослушка могла осуществляться из соседнего дома, так что тот мужчина, что находился в доме во время твоего визита и который потом вывез Лину, мог, как и она, ничего не знать о постороннем контроле. Поэтому Лина и открыла тебе. А скрыла присутствие мужика потому, что просто посчитала необязательным, чтобы ты узнал о нем. Возможно, он ее друг.

Пашин согласился:

— Твои слова не лишены логики. Все могло быть, как расписал ты. Но тогда, значит, Полесский уже знает о том, что вечером девятнадцатого числа я приеду в Горки. И цель моего прибытия знает.

— Выходит, так.

— А следовательно, и меры примет. Какие?

— Такие же, как и в отношении Ангелины с дочерью!

Макс провел ладонью по горлу.

Но Пашин отрицательно покачал головой:

— Вряд ли, Макс! Теперь он знает, что я офицер спецназа, командир, человек, профессионально подготовленный к бою. К тому же он не может не просчитать и варианта, что я, вполне вероятно, буду работать не один. А при этих условиях Полесский реально рискует проиграть. И не просто проиграть, а обречь себя. Нет, Макс, скорее он не будет ждать двадцатого числа. А уже сегодня займется Ангелиной. И что-либо сделать для нее мы не можем. Хотя до вечера он, скорее всего, ничего не предпримет. Просто не решится днем… А тебе известен адрес, куда ее доставили из Горок!

— И что ты предлагаешь?

— Надо сейчас же рвать туда! Моя тачка засвечена, посему оставляем ее здесь, на стоянке у торгового центра, на твоей красавице двигаемся в Белое озеро! А по пути попытаемся связаться с Катраном.

Глебов удивился, переспросив:

— С Луганским?

— С ним, Макс, с нашим полковником! Он мужик мудрый и связи в спецслужбах наверняка сохранил. Они нам могут пригодиться. И все! Я ставлю машину, ты выезжай к центру. Начали, Макс!

— Ну, раз начали, значит, начали!

Через пятнадцать минут иномарка Глебова несла боевых офицеров к Москве.

Пашин набрал номер Луганского.

Тот ответил сразу:

— Слушаю!

— Здравия желаю, Борис Ефимович!

— А, Гриша, привет! И как это ты догадался сегодня позвонить мне?

— Неважно, полковник. У нас тут с Глебовым такая ситуация сложилась, нужно посоветоваться.

— Говори! Только коротко и по сути дела.

Майор доложил своему бывшему начальнику все, что касалось событий, связанных с Дементьевой-Моховской. Полковник, выслушав Пашина, спросил:

— И что вы планируете сейчас предпринять?

— Блокировать дом, в который доставили Ангелину!

Луганский приказал:

— Отставить! Я сам организую мероприятия в Белом озере. Вам же следовать ко мне!

— К вам? Домой?

— В офис Службы!

— Не понял?

— Приедешь — поймешь! Все, конец связи! Начинаю работать по вашей проблеме!

Луганский отключился.

Пашин недоуменно посмотрел на Глебова. Тот спросил:

— Как понял, Катран пригласил нас к себе?

— Ага! Но не домой, а в офис Службы.

Настала очередь удивиться Максу. Он так же, как недавно Пашин, произнес: