Александр Шувалов - Профи [= Притворщик]

— В чем дело? — поинтересовался я.

— Тут такое дело: наш менеджер, Валентин, скандалит и грозит уволиться, — гнусно захихикал Саня. — Этот ваш Гриша, который Борисович, не дурак по гей-тусовкам прошвырнуться.

— Ну и?

— А наш Валентин на вид — мальчик-одуванчик, так вот, жалуется, что всякая сволочь норовит его потискать, замучился уже от съемщиков отбиваться.

— Боитесь, что его трахнут ненароком?

— Боимся, что он им всю голубятню разнесет. Валя в недалеком прошлом — капитан войсковой разведки, шесть командировок в Чечню. У него на счету больше убитых, чем у всех них — перетраханных.

— А кто сказал, что будет легко? Пусть терпит, я ему премию выпишу за особо паскудные условия работы. Да, и еще, мужики, у вас квартиры на одну ночь не найдется?

— Переночевать негде?

— Просто два раза в одном и том же месте не ночую.

— Смотри-ка, прямо как Ясир Арафат. Держи, лишенец. — Саня передал мне ключи и назвал адрес. — Только…

— Только у тебя не убрано, — догадался я.

— Это само собой. Только к телефону не подходи, а то я второй день на казарменном положении, а любимая женщина телефоны обрывает, опасается, что другую завел.

— Ревнует — значит любит.

— А то, — загордился Котов.

— Ну, я пошел, пока.

— Едва не забыл, возьми, — Саня протянул мне похожую расцветкой на советский червонец пятитысячную банкноту. — Зайдешь в семьдесят восьмую квартиру, скажешь, что от Котова из восемьдесят первой.

— Долг чести?

— На похороны собирают. В семьдесят четвертой квартире у соседей сына убили.

— Как?

— Приехал молодой лейтенант в отпуск с Дальнего Востока, из Внукова позвонил родителям, сказал, что скоро будет. А утром его нашли в котловане рядом с домом. Ему проломили череп и выпустили кишки. Вот такие дела. Так что ты там поаккуратнее.

— Я постараюсь.

Представьте себе гениального программиста по имени Ефим с гордой фамилией Копиевкер. Представили? Позвольте угадать: метр шестьдесят ростом на коньках и в шляпе, пузатенький, бородатый, с копной нечесаных волос. Робкий, даже трусоватый, нелюдимый и косноязычный, разговаривающий нормально только со своим компьютером на им двоим понятном языке. Настаиваете на своей версии? Понятно, поздравляю, вы проигравши.

Я познакомился с ним больше десяти лет назад в одной московской качалке, где приводил в рабочее состояние свою прооперированную дельтовидную мышцу, а заодно и весь остальной организм.

— Ефим Копиевкер, программист, — гордо представлялся он при знакомстве. От такого пафоса хотелось хихикнуть.

Это желание тут же пропадало, стоило только на него глянуть. Под два метра ростом, с плечами гориллы, личиком пирата Карибского моря и взглядом, вызывающим у собеседника навязчивую мысль о валидоле. Сила рукопожатия его ладошки размерами со штык совковой лопаты была способна заставить заорать от боли булыжник. Он играючи выжимал лежа сто восемьдесят килограммов несколько раз, щеголял в кожаном прикиде и снимал бандану, только отходя ко сну. Ездил на раритетном «Харлее» и проводил свободное время в байкерской тусовке, где был известен под милым прозвищем Душегуб.

Спец он был от Бога, один из лучших и самых дорогих в Москве. Работал только на себя, хотя заманчивые предложения поступали часто, однако все попытки хоть как-то адаптировать этого флибустьера к среде офисного планктона всегда заканчивались его громогласным «нах…» и выходом в дверь. Порой вместе с дверью.

Он стоял в дверях, полностью закрывая собой проем, в старых трениках и защитного цвета безрукавке, открывающей взгляду пару ручищ толщиной с ногу среднестатистического россиянина каждая. За прошедшее с нашей последней встречи время он стал еще здоровее, если, конечно, это возможно.

— Здорово, Стас, — он хлопнул меня по плечу, отчего мои ноги едва не ушли по колено в пол. — Проходи, можешь не разуваться, — у Фимы никто никогда не разувался в прихожей.

— Привет, Фима.

— Значит, сегодня без водки?

— Увы, — вздохнул я.

— Тогда кофе. Проходи, я сейчас, — и двинул на кухню.

Я прошел в гостиную. Все тот же милый сердцу бардак: боксерская груша на тросе, гири, перчатки, кожаные шмотки на полу, плакаты со слегка одетыми девицами по стенам. Я уселся в кресло у стола.

Фима появился с двумя литровыми, наверное, кружками, кофейником и сахарницей.

— Угощайся.

Я отхлебнул зверской крепости кофе и сразу зарядился бодростью. До завтра.

— Как вообще дела?

— По-разному, — Фима тоже глотнул из кружки и затянулся. — Недавно едва в ФСБ не замели.

— Это за что?

— Да так, пришел тут один кекс по рекомендации, принес заказ, заплатил аванс, а когда пришло время рассчитываться, явился с группой товарищей, предъявил ксиву и стал зазывать к ним в контору на службу. Да еще и аванс попросил вернуть, дескать, западло с Родины-матери бабло сшибать.

— А ты что?

— Что я?

— Согласился?

— Ты представляешь меня, каждое утро идущего на работу?

— В кожаных портках?

— В кожаных портках.

— И в бандане?

— И в ней.

— Нет, — сознался я.

— Вот и я — нет.

— Аванс-то хоть вернул?

— Нет.

— Понятно. — Я отставил чашку в сторону. — Слушай, тут такое дело…

— Допивай и пойдем в кабинет. Там все и расскажешь.

У входной двери в кабинет ровным рядком стояли несколько пар тапочек. Я снял туфли и, не дожидаясь напоминаний, переобулся. В его рабочий кабинет никто и никогда не заходил в уличной обуви, не осмеливался курить и распивать чай-кофе-пиво-водку. Качок, раздолбай, байкер Фима и программист Ефим Копиевкер были совершенно разными людьми, последний на дух не переносил разгильдяйства во всех его проявлениях, строго при случае карая ослушников.

Внутри царили идеальный порядок и чистота. «Как в трамвае», — любил говаривать вслед за булгаковским героем хозяин кабинета. Четыре рабочих стола с офисными стульями на колесиках, строго по числу навороченных усиленных компьютеров с прибамбасами, общей стоимостью с хорошую иномарку. Чуть слышно работал кондиционер, нагоняя прохладу.

— Рассказывай. — Он присел за один из рабочих столов и раскрыл блокнот.

— Надо взломать сервер одной очень серьезной фирмы.

— Какой?

— «Русская сталь».

— Действительно, не хило. Продолжай.

— Влезть в компьютер к шефу их службы безопасности, это некий Вайсфельд Г.Б., и к его заму Терехину А.С.

— В рот мне ноги! Ты что затеял, Стас?

— Работаю по поручению их президента, — соврал я. Или не соврал? — Сможешь?

— Посадить «червя», понятно. Я тут, кстати, написал один такой, ни один антивирус не берет.

— Отследить их переписку и тех, с кем они общаются.

— Всех?

— Нет, конечно. Только тех, кто меня заинтересует.