Валерий Ефремов - Ликвидатор

— Ой! Вы знаете, мой муж тоже в милиции работает. Капитан. Да. А вы преступников ловите небось, и правильно делаете — спасу от них никакого не стало!

— Гм. Я несколько по другому делу. Алиментщиков развелось — страсть божия. Сироты с голоду мрут.

Толстуха в горести всплеснула руками:

— Я всегда знала, что от всех этих мужиков добра не жди!

Двинский полез в карман.

— Посмотрите. Вот этих двоих вы не знаете?

— Ну как же! Петр и Антон. И они, значит, собственных детей голодом морят!

— Так они посещают ваше кафе?

— Петр вообще отсюда не вылезает — на Асю нашу заглядывается. Да и Антон тут все больше ошивается.

— А вместе они встречаются?

— Да не меньше чем раз в неделю. Заходите к нам почаще, непременно их застукаете.

— Спасибо вам, дорогая. Как вас зовут?

— Зина.

— Вы здорово помогли детям-сиротам, Зиночка.

Только он ушел, администраторша бросилась к буфетчице Асе.

— Ты знаешь новость! Наши Антон и Петр Федорыч — алиментщики. Их разыскивает майор из МУРа.

…Уже на подходе к дому Лушенко детектива оглушили сзади бутылкой по голове, после чего из другой бутылки ему влили в горло пол-литра водки, а заодно оттащили подальше от дома Лухаря и набрали телефон «скорой».

В группировке возникла такая ситуация, что приходилось пахать и по воскресеньям. Как и сегодня.

Но на душе у кавказца, ехавшего на дачу, было благостно: раскомандовавшийся было Келарь объявил о своем уходе, и он, Зямба, заведет в группировке совсем другие порядки.

В последнее время, с тех пор как они с подачи какого-то сраного американца занялись этой проклятой больницей, группировка потеряла большие территории в Москве: пару банков, вещевой рынок, и совсем захирел автомобильный бизнес. Когда он, Зямба, придет к единоличной власти в организации, то не просто все это вернет, но и приумножит. Только нужно побольше массовых разборок, ликвидаций — короче говоря, крови. Как было в старые добрые времена, когда он практически в одиночку создавал сколковскую банду. Перед ней трепыхалась вся Москва! А теперь что? Тьфу!

«Мерседес» Зямбы двигался в сопровождении джипа «ленд крузер» с пятью до зубов вооруженными охранниками, а впереди ехали два мотоциклиста, расчищая ему дорогу. За рулем «мерса» был сам кавказец — он любил лично водить машину и, как обычно, находился в салоне один.

А дачка у Зямбы — высший класс. Зэкс! По периметру пропущена колючая проволока с довольно сильным, хотя и несмертельным током. Но долбанет как надо. Виллу круглосуточно охраняют полдюжины человек. Да имеет ли кто в столице такую охрану?

А какая погодка выдалась, мать её ети! Эти, как их, синоптики, говорят, ещё неделю такая погодка продержится.

Но вот кортеж уже почти подъехал к даче, от Минского шоссе до неё сто метров не очень широкой, идеально заасфальтированной дороги.

«Мерс» свернул на дорожку к даче, а охрана, салютуя клаксонами, развернулась к Москве. Здесь уже кавказца охранять нечего — вон она, дачная охрана, встречает своего хозяина. У них даже два пулемета у входа.

И вдруг метров за пятьдесят до ворот в кабине «мерса» раздался зуммер мобильного телефона. Зямба никогда не разговаривал на ходу и во время езды сотовик выключал. Но Келарь, ввиду крайне неприятной ситуации, в которую попала организация, настоял на том, чтобы телефоны были включены всегда.

Зямба остановил «мерс», приложил к уху мобильник:

— Слушаю.

В это время из-за кустов вылетел мотоциклист на «хонде» и одним выстрелом вышиб кавказцу мозги через раскрытое по случаю прекрасной погодки бронированное стекло передней двери.

Потом мотоциклист с ходу рванул к Минскому шоссе.

Ошеломленная дачная охрана с опозданием открыла огонь, к тому же беспорядочный и неприцельный.

На следующий день после гибели Зямбы Келарь приехал в свой офис, сел за стол, обхватил голову руками и просидел в такой позе буквально полдня. Евгения Борисовича охватило состояние ступора, из которого его вывел только звонок сотового телефона.

— Милый! — услышал он голос Инги. — Я все-таки думаю, что для поездки в Лондон у меня маловато наличных денег.

— У тебя же есть кредитные карточки, — вяло ответил Келарь.

— Да, но нужно хотя бы тыщонку баксов на всякие мелкие дорожные расходы.

— Что ж, тогда подъезжай в офис. Вообще-то хорошо, что ты и Диана в такое тяжелое для всех нас время будете за границей.

— Спасибо, милый. Я уже лечу к тебе.

…Картуз и Мыловар в этот день сваливали с хазы, из Москвы и вообще из России. При них было все, что требовалось, — куча баксов и загранпаспорта на чужие имена. Имелось также окно на границе в виде купленных таможенников и пограничников.

— Заглянуть бы напоследок к Азоновой бабе, — размечтался Мыловар. — Вспомни только, какая у неё арматура — хоть спереди, хоть сзади.

— Не дури, братан, — строго сказал Картуз, — развлекаться будем теперь только за бугром.

— Да будут ли там такие бабы! Нет, ты только представь! Захожу я к ней сзади, ставлю её в позицию, беру груди в руки и начинаю охаживать бабенку по полной программе. А ты в то же самое время можешь поработать спереди. А потом мы меняемся. И при этом не один раз. Красота!

— Впечатляет, конечно, но мне вот в интересе узнать, чем закончилось дело с этим «кондишен-мастером». Удалось ли гробануть хоть кого-нибудь из сколковских боссов? А то мы отсиживались на хазе, и теперь не знаем ни хрена.

— Ну давай ещё раз подъедем к их офису, пока рядом находимся, — не очень охотно предложил Мыловар. — Может, перехватим кого-нибудь да допрос учиним.

— Идет!

Они двинулись на джипе Гуся к сколковской резиденции и расположились на своем излюбленном месте в пятистах метрах от нее.

Вскоре мимо них проехал серебристый «мерседес», за рулем которого сидела девушка, и завернул в сколковский офис.

— Во, бля! — зло выругался Картуз. — Знали бы, что баба — сколковская, перехватили бы.

Досадливо помотал башкой и Мыловар.

— Ну, ничего. Может, она скоро назад поедет.

И действительно, через четверть часа тот же серебристый «мерс» выехал из сколковских ворот и направился в их сторону.

— Как её брать будем? — заволновался Мыловар.

Картуз вытащил пистолет и накрутил на него глушитель.

— Пропустим и пробьем колесо.

Как только «мерс» проехал мимо них, Картуз так и поступил. Иномарка сразу свернула к обочине. Девица вышла из машины и с раздражением пнула туфелькой спущенное колесо.

— А баба-то, мать твою! — восхитился Мыловар. — Сразу видно, что трахаться умеет, а колесо менять — нет.