Андрей Лыков - Рождение героя

Джон обдумывал сказанное пиратом — да уж, не большая честь быть другом пирата, да еще, судя по его часто меняющемуся поведению, и слегка сумасшедшего.

— Не делайте поспешных выводов! — собеседник Джона продемонстрировал свою проницательность, угадав его мысли. Интересно, что же расскажет этот таинственный злодей.

Тем временем капитан корабля достал из внутреннего кармана своей жилетки курительную трубку, предмет, запрещенный на всех космических объектах.

— Я закурю, с вашего позволения. Вы знаете, освоенный мной курс физиогномики — тут в гиперпространстве пока ждешь подходящей цели, есть столько свободного времени для изучения всего чего угодно, — позволяет мне сделать следующие утверждения: а) вы не доверяете мне, б) считаете меня старым шизофреником и в) вообще не хотели бы иметь со мной никаких дел. Начнем с первого: все, что говориться обо мне и пишется в официальных источниках информации, — сплошная клевета. Я и моя команда не имеет на своем счету ни одной невинной жертвы. Мы нападаем только на транспорты Корпорации, которые, по сути дела, обкрадывают население колоний. Добычу мы возвращаем угнетенным колонистам, постоянно подвергающихся поборам чиновников и торговцев.

— Ага, — не без доли иронии подытожил Джон, — так вы, оказывается, местный Робин Гуд. Ну, предположим. А разве есть толк в ваших действиях? Что-то может измениться? Ведь чтобы решить проблему колоний, нужен системный подход. А вы лишь дискредитируете хорошие цели непозволительными методами.

— Как у вас все гладко получается. Нужен системный подход… Цель, средства… Так вы, теоретики и философы, со своими светлыми идеями и сидите на одном месте, ничего не предпринимая. Даже хорошо, что Корпорация смогла расшевелить хоть тебя, Джон Лайт, а то бы ваши взгляды так и остались бы только темой для разговора за вечерним чаем в доме престарелых. Для того чтобы что-то изменить, надо не рассуждать, а делать. Вот уже тридцать лет идут разговоры о монополизации экономики, возможности захвата власти денежными мешками, обогатившимися на доблестном труде колонистов, и так далее. И что? Ровным счетом ничего. Сотрясание воздуха. Увеличение энтропии Вселенной. А сейчас мы с грузом необходимых лекарств идем в Кант-Сити, это колония на одном из спутников планеты звезды под названием Знание. Мы сможем спасти несколько тысяч жизней от местной лихорадки. И какая разница после этого, где мы достали этот груз? Уж родители спасенных детей точно не будут интересоваться законностью приобретения нами этого дорогого лекарства, которое они бы не смогли получить как-то иначе.

— Но чтобы спасти эти жизни, вы отняли другие.

— Ну что вы, абсолютно нет. Захваченные с транспорта лекарства шли на склад. Медицинские компании предпочитают не выбрасывать на рынок сразу много лекарства, чтобы не обрушить цены. Вот простой крестьянин или шахтер из Кант-Сити и не может приобрести его. Вы не удовлетворены ответом? А-а, вас, наверное, интересует участь экипажей транспортов. Ну тут тоже не стоит волноваться. Пресса, с известно чьей подачи, изобразила меня таким страшным монстром, что все транспортники сдаются без боя по причине полуобморочного состояния их экипажа при виде моей «Бригантины». Да, так называется мой корабль. Это старое название одного из видов деревянных кораблей, которые ходили по волнам океанов еще матушки-Земли давным-давно.

К этому времени Джон уже съел весь суп и с еще большим аппетитом принялся за второе блюдо. Кэтрин же только взялась за ложку.

— Да, я отвлекся. Так вот, в отличие от пиратов Земли из прошлого, у нас жертв нет. Экипажи захваченных судов в полном составе продолжают свой путь в точку назначения просто с облегченными трюмами. Все возвращаются домой.

Джон внимательно слушал и теперь отвлекся от еды и посмотрел в глаза рассказчику. Спрашивать было необязательно — проницательный пират угадал сомнения Джона и пояснил:

— Да, не все возвращаются обратно. Единицы остаются у нас. Они добровольно становятся частью команды. Кто-то видит, чем мы занимаемся, и пробудившаяся совесть советует ему остаться и помогать нам. Кто-то ищет романтики, оставив прагматичную и скучную жизнь в прошлом. А кто-то и ошибается в своем выборе…

Капитан опустил глаза, и было заметно, что сейчас речь пойдет не о самом приятном в организации команды «Бригантины»:

— К сожалению, добросовестных людей в команде не больше половины. Добросовестных в прямом смысле этого слова, а не исполнительных. Есть в команде и настоящие пираты. Настоящие головорезы и бандиты. Вот почему я и веду себя так различно — на виду и наедине с избранными людьми. Команду приходится держать в страхе или я рискую потерять контроль над ситуацией. Ведь на корабле должен быть только один капитан.

Джон поймал себя на мысли, что длинный монолог капитана был настолько интересен, что слушался на одном дыхании. А тем временем с едой было почти покончено, рассказчик уже выбивал остатки табака из трубки, как бы давая понять, что теперь он готов ответить на их вопросы.

— Вы, наверное, в начале своей карьеры преподавали литературу в школе? Знаете, там, Стивенсон… ну и так далее.

Джон достиг своей цели — капитан был абсолютно сбит с толку таким неожиданным вопросом. Так и было задумано — лучший способ узнать, искренен ли человек, это выбить его из психологической колеи разговора, импровизировать.

Пират выглядел удивленным ровно настолько, насколько и должен был быть удивлен этим странным вопросом.

— Вы, кстати, единственный человек, который сразу угадал мою первую профессию. Надеюсь, не надо вам объяснять о необходимости держать ее в тайне от команды?

— Наверное, сложно жить такой жизнью: в каюте вы можете быть самим собой, а на виду у экипажа должны быть жестоким лидером? — закончив с едой, включилась в разговор Кэтрин.

— Это единственный способ держать их в узде. И предвосхищая вопрос вашего скептически настроенного друга, скажу сразу — нет, в школьном драмкружке я не играл, — улыбка пирата сразу передалась и его собеседникам, которые поняли, что улыбаются в первый раз за последние дни.

— Ну хорошо. — Кэтрин решила спросить главное: — Что с нами будет теперь?

Улыбки спали с лиц собеседников.

— Я понимаю, что вы перенесли очень многое. И даже теперь вам не верится, что вы в относительной безопасности. Вы боролись с Корпорацией, с порочной системой. Вы, конечно, можете уйти, скрыться, но я думаю, вам следует продолжить борьбу. И я вам помогу. Что вы решите?

Кэтрин перевела взгляд на Джона. Не только привитая с детства субординация, ведь Джон по-прежнему оставался командиром их отряда из двух человек, но и полное доверие к этому человеку сейчас определял ее выбор — она поступит так, как скажет Джон.