Андрей Лыков - Рождение героя

— Раз уж вы меня так хорошо знаете, может представитесь сами?

— Мое имя не предназначено для ушей грязного пирата! — лицо молодого хозяина мостика крейсера передернула гримаса брезгливости. Он разговаривал с Маккэнди лишь только для того, чтобы насладиться моментом своего триумфа. Моментом, предшествующим смерти этого отребья от его собственных рук.

— Ладно, раз вы такой благородный человек, покажите мне мое вознаграждение.

— Ха-ха, ты, жалкий пират, ты думал, что я отдам тебе хоть чего-нибудь? Или ты думал, что я оставлю твою жалкую калошу в покое? Я захвачу твой корабль! Или, быть может, мы сейчас только просканируем твой говновоз на какие-нибудь ценные грузы и отстыкуемся от него. А дальше будет замечательная огненная феерия. Будешь наблюдать, как твои люди летают за иллюминаторами, словно надутые шарики. Да… Ты представляешь…

Слушать дальше эту болтовню не было уже ни сил, ни необходимости. Те пять минут, которые Джон оставил на незаметное проникновение своей десантной группы на борт крейсера, прошли, и можно было начинать действовать.

На мостике в это время находились только болтливый капитан, пара операторов у пульта управления кораблем и те самые десять штурмовиков, стоящих сейчас у входа и скучающих от уже надоевших им речей капитана корабля.

— Честь, — отчетливо и громко произнес Джон. Это слово прозвучало как гром среди ясного неба и привело в ступор многих слушателей речи самодовольного капитана. Но это было не самой главной функцией этого слова — именно оно служило ключом для отпирания электронных наручников на запястьях Джона и Кэтрин и сигналом к бою. Сейчас десантная группа с «Бригантины» стала открыто прорываться на крейсер Корпорации. Но основную роль все же играла тройка героев на капитанском мостике. Необходимо было вывести из строя все системы связи, чтобы сигнал об атаке не дошел до штаба Корпорации.

Итак, ошеломленного капитана и двух операторов крейсера стоящий впереди Джон берет на себя. А десяток штурмовиков должны поделить между собой Кэтрин и Маккэнди. Щелчок — и наручники падают на палубу, а Джон понимает, что счет идет не на секунды, а на миллисекунды, по крайней мере для Кэтрин уж точно. Пока Джон успел подбежать к командиру крейсера, отнять у него легкий бластер и отогнать операторов от панели подачи экстренной тревоги в штаб Корпорации, его товарищи уже расправились со своими охранниками. Кэтрин одним прыжком оказалась за спинами штурмовиков, зацепив двоих из них ногами и выведя их из игры в самом начале. Маккэнди же вообще совершил невообразимое — он снял с плеча свой, оказывается не совсем бутафорский, меч, видимо воспринимающийся окружающими как неподвижный элемент одежды, и сделал размашистое рубящее движение им вокруг своей оси. Сразу шестеро штурмовиков упали наземь как подкошенные, с брызжущими сквозь бронированные жилеты фонтанами крови. Двуручный меч в руках гиганта Маккэнди становился оружием массового поражения. Оставшихся двух штурмовиков Кэтрин вырубила, как говорится, одной левой. Джон даже заметил огонек расстройства в ее глазах от неполного удовлетворения ее боевых инстинктов — ведь космодесантница-спец не может довольствоваться вторыми ролями в битве. Однако теперь надо было сфокусироваться на обстановке на всем корабле и на теперь бывшем капитане крейсера, сидевшем сейчас на полу с отсутствующим видом.

— Кэтрин, сбегай в запасной командный пункт, убедись, что там все под контролем. Нам тут надо поговорить кое с кем, так ведь, Эван?

В том, что захват всего корабля произошел удачно, у Джона не было сомнений, но надо было подавить остатки сопротивления и спасти жизни своих людей и жизни экипажа крейсера. Такие доводы сейчас вряд ли были бы оценены бывшим капитаном корабля, так что Джон подошел к нему и, строго глядя в глаза, произнес:

— Сейчас на корабле еще идет бой, и мне придется уйти отсюда, чтобы командовать своими людьми. Эй, Эван, если я выйду на минутку, я могу не беспокоиться о безопасности этого молодого человека?

— Да, конечно, Джон. Я и сам хотел попросить тебя оставить меня на некоторое время наедине с ним. Этот молокосос несколько раз за сегодня умудрился оскорбить меня, и это смоется только его кровью. Только не пойму, как можно беспокоиться о безопасности того, кто через минуту будет нашинкован на множество мелких кусочков.

Маккэнди медленно подходил к пытающемуся встать на ватные ноги капитану крейсера, который не спускал глаз с окровавленного меча гиганта.

— Подождите, подождите! Я все сделаю! Только не подпускайте ко мне этого мясника!!!

Джон подвел перепуганного капитана Корпорации к панели общекорабельной громкой связи, и тот с подсказками Джона произнес:

— Экипаж, я, капитан крейсера Жак Авлюси, приказываю сдаться без боя. Это все. Конец связи.

— Ну молодец, Жак. Сейчас мы проведем тут все в порядок, предупредим о правилах поведения ваш экипаж и выйдем на сеанс связи со штабом Корпорации. Ты доложишь, что попал в мелкое астероидное поле и корабль нуждается в срочном ремонте. Да, и не дай бог тебе хоть как-то намекнуть о том, что здесь произошло, — поверь, ты станешь молить меня о быстрой смерти.

После удачного сеанса вешания лапши на уши операторам связи в штабе Службы безопасности Корпорации, Джон сел на командное кресло своего нового корабля и скомандовал брать курс к своей цели. Ничего близкого к состоянию эйфории он не испытывал. Сегодня им повезло и они смогли захватить крейсер Корпорации ценою жизни десяти человек. Это были штурмовики, умершие во время боя, остальные члены экипажа обоих кораблей не пострадали или получили легкие ранения. В следующий раз все может кончиться куда хуже. Джон решил не продвигаться к победе таким путем. Он поступит иначе.

Бескрайний холодный космос был величествен и невозмутим. Миллионы звезд ровным и холодным светом наполняли пространство. И только одна звезда светила как огонь в домашнем очаге — ярко и заботливо. Звезда, которая без остатка отдавала себя своим детям — неразумным созданиям с третьей от нее планеты. Это было Солнце. Уже не молодое Солнце смотрело на своих детей и негодовало — неужели стоило столько лет взращивать жизнь на Земле, чтобы потом человечество ощетинилось вначале дубинками, потом ядерными ракетами и военными космическими кораблями, способными уничтожить эту жизнь в считанные секунды. «Эх, мои неразумные дети, — думало Солнце. — Я вас все равно люблю. Не будь вас, кому бы я дарило свое тепло тут, в этом маленьком местечке галактики под названием Млечный Путь. Я буду и дальше светить для вас и согревать вас. До последнего моего дня. А потом мои сестры других солнечных системах позаботятся о вас, дети мои».