Сергей Самаров - Авторский выстрел

– Вопросы?

– В пределах каких мер мы можем действовать? – сразу спросил Басаргин.

– В самых крайних пределах. Это не просто угроза распространения нового наркотика. Это возможность сделать террористом, даже насильственным путем вводя наркотик, чуть не любого человека.

Следующий вопрос оказался принципиальным.

– Что будет с самим изобретением, если мы до него доберемся?

Костромин долго молчал, прежде чем ответить.

– Этот вопрос вызвал множество споров и в руководстве Интерпола... Бывают крайние случаи, когда международное право бессильно. Ни одна страна не должна стать обладателем такого страшного и бесчеловечного оружия. Естественно, Исполнительный комитет Интерпола не доверяет России в вопросе о временном хранении материалов до уничтожения их международной комиссией. Россия, естественно, не доверит такое хранение ни Интерполу, ни одному государству мира. Поэтому принято решение об уничтожении всех научных материалов.

– А что будет с автором?

– Это решит международный суд.

Теперь молчание длилось долго. Басаргин обдумывал сказанное. Он пока еще российский офицер. И, как офицер, может увидеть предстоящую операцию в свете нарушения интересов своей родины. Этот наркотик в самом деле является сильнейшим оружием. Но оружием не защиты и даже не простого нападения, а оружием для ударов исподтишка. И, хорошо зная многие существующие разработки специалистов, понимал, что кое-кому не захочется отдавать на сторону результаты научных поисков Стаса. Только как простой человек, как самый обычный горожанин, обыватель, он мог согласиться, что такое оружие существовать не должно в принципе.

Басаргин посмотрел на Доктора и на Тобако. Они выглядели рассеянными и невозмутимыми. И только тут пришло понимание смысла появления всей команды в квартире. Аналитик просчитал варианты, и аналитик понял. Отказа уже быть не может. И Костромин прекрасно знал о приезде двух отставных майоров. Все разыгрывается по сценарию выверенному и хорошо продуманному. Они здесь как раз на случай отказа. В случае отказа... Ясно все и без слов. И Александру пригласили послушать, чтобы она воздействовала на мужа. Сейчас и ее мнением поинтересуются.

– А что думает по существу вопроса женщина? Именно с женской и с материнской точки зрения...

Очень четкая постановка продуманного вопроса. Костромин работает, как большой мастер.

– Такое не должно оставаться ни в чьих руках! – Александра категорична.

– Мне нужны все данные, – сказал Александр, – тогда я к утру сумею подготовить план мероприятий по поиску и предложить некоторые умозаключения. Все, что у вас имеется на Стаса.

– К утру не обязательно. До утра вам следует выспаться, а времени до нашего свидания у вашего руководства осталось мало. Но завтра вы займетесь этим. Завтра я и передам вам все данные. План будете разрабатывать вместе с Андреем. У Доктора в Москве свое дело, и он работает самостоятельно. А теперь... – комиссар встал. – А теперь нам пора прощаться. Андрея с Доктором я заберу с собой. У меня есть где их разместить. Отдыхайте. Завтра у нас хлопотливый день. И у вас тоже... – обратился к Александре. – Вам я завтра позвоню и поставлю конкретную задачу по обустройству будущего офиса московского бюро.

Встали из-за стола и все остальные.

Когда ночные гости ушли, Александр позвонил сначала в справочную, поинтересовался номером приемного покоя «Склифа», потом позвонил в саму больницу.

– Вам сегодня доставили раненого. Подполковник ФСБ Елкин...

– Его прооперировали, – ответили сразу, не заглядывая в книгу записей. Значит, кто-то еще уже интересовался Елкиным.

– Как его состояние?

– Трудно сказать. Сейчас Елкин в реанимации.

– Я могу позвонить хирургу, который его оперировал?

– А кто спрашивает?

– Капитан ФСБ Басаргин.

– Здесь сейчас жена Елкина. Она вас знает?

– Дайте ей трубку.

Пауза длилась почти минуту.

– Да, Сашенька... – голос тихий, едва слышный.

– Как он, Анна Егоровна?

– Состояние средней тяжести. Но гарантий никаких нет. Три проникающих ранения. Хорошо, что не было внутренних кровотечений, иначе не выжил бы.

– Почему не было внутренних кровотечений?

– Я не знаю. А они должны были быть?

– Анна Егоровна, спросите, пожалуйста, как мне связаться с хирургом, который операцию проводил.

– Минутку...

Еще пауза.

– Записывай, Сашенька... Это ординаторская... Хирурга зовут Юрий Юрьевич.

– Говорите, я запомню.

Она продиктовала. Он запомнил. Потом снова набрал номер. Телефон оказался занят. Набирал четыре раза. Наконец дозвонился.

– Я бы хотел поговорить с Юрием Юрьевичем.

– Я слушаю, – голос низкий и густой, с хрипотцой, властный и недовольный.

– Вас беспокоит капитан Басаргин из управления ФСБ. Относительно подполковника Елкина.

– Обратитесь в приемный покой. Там есть все данные.

– Меня интересует характер ранений. Это очень важный вопрос.

– Характер ранений?

– Ну да. Что за ранения? Чем наносились удары? Почему так мало крови вытекло? Почему не было внутреннего кровоизлияния?

Юрий Юрьевич помолчал некоторое время.

– Я понял вас. Это данные для следствия?

– Так точно.

– В вашего подполковника, несомненно, стреляли, потому что вокруг раны следы ожога. Но стреляли не пулями, а стрелками длиной около пяти сантиметров. Именно потому, что стрелки остались в теле, не было ни кровотечения, ни внутреннего кровоизлияния. Стрелки вы можете забрать в любое время...

– Спасибо. Завтра мы заберем их. Когда можно будет поговорить с Елкиным?

– Трудно сказать. Возможно, уже завтра. Думаю, к обеду он проснется.

Александр положил трубку.

Стрелки... Стрелки... Длиной сантиметров в пять... Что-то такое уже было. Надо только хорошенько поворошить память. Да, где-то в сводках мелькали сообщения о подобных ранениях. Надо будет утром обязательно проверить.

– Спать пора, товарищ капитан... – категорично сказала Александра.

– В этом ты не права. У меня планы другие. Более творческие. Если бог не наградил меня талантом художника и не позволяет стать автором картины, то я желал бы стать соавтором. Мы сейчас с тобой будем рисовать портреты убийцы анфас и в профиль. И даже в полный рост, вид со спины. Походку, к сожалению, нарисовать нельзя. Но можно по фигуре предположить походку.

– Я не люблю патологию. Портрет убийцы должен быть ужасен.

– Нет. Это очень красивый мужчина... И очень мужественный... Это воин... И убийца... Понимаешь? Две противоположности в одном лице.

– Загадка! – сказала она. – Но задача интересная.

Фонтанчик теперь журчит за плечом Руслана, который по-хозяйски сел в это центральное в кабинете кресло. Вся атмосфера кабинета, все окружающее, в том числе и мебель, и люди, вращаются именно вокруг этого кресла, как планеты вокруг Солнца. Так задумал дизайнер, которого специально приглашал Али для оформления. И замысел дизайнера виден был бы сразу. Если бы не маленькая деталь, почти восточная хитрость...