Александр Ушаков - Воровская зона

— Стой спокойно! — проговорил он, хотя опешивший парень даже и не думал вырываться. — Я поговорю с Гориллой и верну его вам!

Впрочем, опешил не только заложник, но и истязавшие Обутова бойцы. И теперь, стоя на месте и не решаясь идти на помощь, они хмуро смотрели на выскочившего из леса словно черт из шкатулки мужика, державшего, как им показалось, на прицеле их главаря.

— Говори! — пожал тот плечами, видя, что пока ничего серьезного ему не грозит.

— Отойдите вперед на десять метров! — приказал Баронин. — Так, чтобы я вас всех видел!

Вытащив из висевшей под пиджаком парня кобуры «беретту», он слегка подтолкнул его стволом, и тот медленно двинулся в указанном ему направлении. Через несколько секунд к нему присоединились подельники, и Баронин, не спуская с них настороженного взгляда, направился к сразу же без сил рухнувшему на землю Обутову. И тот помутневшими от боли и страха глазами без особого энтузиазма смотрел на приближавшегося к нему опера. Он уже догадывался, что Барон появился в лесу не случайно, и ничего хорошего от незапланированной встречи не ждал. Баронин, сразу давая понять бригадиру, что он не ошибся, сильно ткнул его пистолетом в плечо.

— Кто приказал убрать Попова? — спросил он, сверху вниз глядя в маленькие и хитрые глазки Обутова и в какой уже раз удивляясь полнейшему соответствию его клички с оригиналом.

— Я не знаю никакого Попова, Барон… — выдавил тот из себя, продолжая сидеть на земле.

— Тот, которого вы повесили на Владивостокской! — напомнил Баронин.

— Ах этого! — ухмыльнулся, потирая правой рукой живот, Обутов, словно воспоминание об этом доставляло ему несказанное удовольствие.

— Да, того самого!

— А вот и не скажу! — вдруг рассмеялся Обутов.

— Скажешь, гнида! — снял пистолет с предохранителя Баронин, приставляя его ко лбу бригадира.

Тот съежился, и в его налитых злобой глазках плеснулся страх обезьяны, на которую охотник наставил карабин. И, не выдерживая уже напряжения последних минут, он вдруг заорал во все горло:

— Стреляй, мент поганый! Пристрелишь, так хоть от мук избавишь!

И тут случилось неожиданное. Спокойно курившие до этой самой минуты в отведенном им Барониным месте «деловые» при слове «мент» кинулись врассыпную по кустам. Проводив их глазами, Баронин снова взглянул на Обутова.

— Так как? — спросил он, поднимая пистолет на уровень его лба. — Скажешь?

— Я не знаю… — упрямо покачал головой тот, и в глазах его сверкнула ненависть.

Баронин решил больше не тратить слов впустую. Схватив побледневшего бригадира за шиворот, он приподнял его и с силой ударил задницей об землю. Завизжав от пронзившей его словно электрическим током боли, тот распластался на земле и схватился обеими руками за ногу Баронина.

— Кто? — повторил тот.

И Обутов не выдержал. Понимая, что от Барона его не спасет уже никто, а шанс залечь на дно у него имеется, он выдохнул из себя имя пославшего его на Владивостокскую человека.

— Потом он приказал мне убрать и исполнителей… — продолжая морщиться от боли, проговорил он, хмуро глядя на Баронина.

— Это ты следил за нами, когда мы ездили на кладбище?

— Да…

— А кафе… тоже твоих рук дело?

— Да! — видно полагая, что смерть вора ни в коей мере не заденет бывшего или, черт его уже разберет, настоящего мента, слабо улыбнулся Обутов.

И… ошибся… Гулко рявкнула «беретта», и бывший бригадир уставился в высокое небо, по которому ветер с остервенением в эту минуту гнал серые облака, уже незрячими глазами. Баронин протер рукоятку «беретты» и, поморщившись, бросил ее на труп. Никаких угрызений совести он не испытывал, ибо не видел никакой надобности в пребывании на земле подобных горилл…

В Николо-Архангельск Баронин вернулся около пяти и сразу же позвонил Зое на работу. К его удивлению, взявшая трубку девушка ответила, что Лукина заболела. В полном недоумении, к которому уже примешивалась тревога, он повесил трубку. Вчера в одиннадцать вечера он говорил с Зоей, и она ни словом не обмолвилась о своем недомогании. Дав отбой, Баронин позвонил ей домой, но Зои не было и там. Решив, что она у врача, Баронин поехал к себе, на квартиру уехавшего за границу брата Берестова. Но по-настоящему он встревожился уже вечером, когда, спустившись в автомат, снова не дозвонился до Зои. И, уже не сомневаясь, что случилась беда, поехал к ней домой. Да, он отчаянно рисковал, но пребывать в неизвестности дальше уже не мог. От одной только мысли, что Зоя стала жертвой его разборок с убийцами Миши и Туманова, его прошиб холодный пот.

В квартире, которую он открыл своим ключом, никого не было. А вот на кухне он обнаружил листок бумаги, исписанный крупным почерком. С тяжелым сердцем Баронин прочитал:

«Если не хочешь, чтобы Зойка отправилась вслед за своим мужем, — гласили каракули, — сиди у нее дома и жди нашего звонка! И никуда не рыпайся! Тебе же дороже выйдет!»

В сердцах скомкав записку, Баронин тяжело опустился за стол. Ну вот и все, приехали! Теперь он безоружен! И что толку от всей его конспирации? Зою он не отдаст ни за какие сенсационные разоблачения! Слишком велика цена для всей этой сволочи! Его снова посадили на поводок, и теперь ему оставалось только сидеть и ждать, когда на него наденут намордник.

Баронин закурил. Да, случилось самое страшное, ибо заложником его борьбы стал не просто невинный, но и родной ему человек! И представив Зою в комнате со стерегущими ее мордоворотами, жадно пожирающими ее глазами, он скрипнул зубами. Зоя могла спровоцировать кого угодно! И не случайно с нее, к явному неудовольствию своих дам, долго не сводили восхищенных глаз мужчины на пляже! Впрочем, она и в одежде могла дать фору многим! Хотя особенно винить себя ему было не в чем. Рано или поздно, но Зоя обязательно пошла бы в ход. Как-никак жена его друга и близкий ему человек… Но почему она, а не Марина? Не его, пусть и бывшая, но все же любовница? Не потому ли, что муж Марины был крупным бизнесменом, имевшим тесные связи с тем же Рокотовым и иже с ним? Ответить на болезненный для него вопрос Баронин не успел, в комнате зазвонил телефон.

— Прочитал? — услышал он глуховатый мужской голос.

— Да…

— Все понял?

— Да…

— Согласен?

— Да! — несколько повысил голос Баронин.

— Тогда завтра приедешь двухчасовой электричкой на «Двадцать седьмой километр»… — удовлетворенно, как, во всяком случае, показалось Баронину, приказал неизвестный собеседник. — Выйдешь из третьего вагона и сядешь на скамейку! Договорились?

— Да! А Зою… — начал было Баронин.

— Если сделаешь все так, как тебе говорят, — усмехнулся его абонент, — получишь свою бабу целой и невредимой! И не вздумай шутить, Барон! — В голосе незнакомца послышались угрожающие нотки. — Предупреждений больше не будет! А Зойку мы вернем тебе по частям! Все, будь здоров!