Александр Ушаков - Воровская зона

— Он больше не придет! — заверил он Зою и, улыбнувшись, добавил: — Он у нас вообще озабоченный! А ты, — оценивающе прищурился он, — баба классная! Так что сама виновата…

Зоя не ответила, как это чаще всего и бывает, по-настоящему она испугалась только сейчас, когда все было позади. И, вспоминая случившееся, даже самой себе не могла с уверенностью ответить, привела ли бы она в исполнение свою угрозу. Семен покачал головой и медленно направился к двери. Говоря откровенно, дело было не только в запрете. Ему совсем не хотелось, чтобы первым эту красотку покрывал не он сам, а этот недоделок с одной-единственной извилиной в голове. Да и та вела, насколько он мог уже давно убедиться, отнюдь не в заоблачные дали. Подойдя к двери, он обернулся.

— Может, кофейку? — улыбнулся он. — С тортом? А?

— Давай! — согласилась Зоя, ничего не евшая с самого утра.

Минут через десять Семен под завистливым взглядом Валяпы вернулся с большим серебряным подносом в руках, заставленным кофейными приборами, вазочками с пирожными и вафлями. Поставив поднос на стол, он налил в небольшую чашечку кофе и, положив в нее две ложки песку, слегка забелил его сливками.

— Спасибо за заботу! — усмехнулась Зоя, кладя в блюдце кусок своего любимого «Ленинградского» торта.

Когда Зоя допила кофе, он совершенно искренне посмотрел ей в глаза несколько смутившим ее взглядом.

— А ты молодец, — в его голосе послышалось восхищение, — ничего не скажешь, молодец!

Зоя неопределенно пожала плечами. Не хватало только того, чтобы еще и этот начал признаваться ей сейчас в любви. Но помрачневший Семен, именно сейчас почувствовав всю ту пропасть, которая отделяла его от женщины, молча встал со своего стула и направился к двери. И, только уже открыв ее, не выдержал и снова повернулся.

— Счастлив тот мужик, кому ты достанешься… — негромко произнес он и, тут же вспомнив о том, что она не достанется уже никому, осекся на полуслове и сердито захлопнул за собою дверь.

Зоя грустно покачала головой. Она уже однажды «досталась», и ее обладателя, лежащего в сорок лет на кладбище, вряд ли можно было назвать уж очень счастливым!

А вот будет ли с ней хорошо еще кому-нибудь? Вряд ли… Но она даже сейчас продолжала надеяться в глубине души на чудо. И ей почему-то очень захотелось снова оказаться с Барониным у себя на кухне, слушать его слегка треснутый голос, а потом… Она даже зажмурилась от одной этой мысли. Вот только суждено ли? Она тяжело вздохнула и потянулась за очередной сигаретой…

И все-таки не напрасно, то и дело с отчаянием поглядывая на часы, убивал свои нервные клетки в осточертевшей ему засаде Баронин. В начале второго он, к великому своему облегчению, увидел наконец того, кого, говоря по правде, уже и не чаял увидеть. Выйдя из остановившейся метрах в двадцати пяти от своего дома машины, Володин, а именно такой была фамилия этого человека, махнул на прощанье водиле рукой и, беспечно попыхивая сигаретой, двинулся к дому. Как только он поравнялся с кустами, Баронин негромко произнес:

— Стоять на месте и руки за голову!

Вздрогнув от неожиданности, Володин покорно исполнил приказание и, даже не пытаясь повернуться к Баронину, так, с заложенными за голову руками, и продолжал стоять. Быстро обыскав Володина и вытащив у него из висевшей под мышкой кобуры матово блеснувший в лунном свете «вальтер», Баронин сказал:

— Опусти руки и топай в кусты!

Человек повернулся и, в бледном свете луны увидев так хорошо знакомое ему лицо бывшего опера, изумленно воскликнул:

— Баронин?!

— Баронин, Баронин, — успокоил его тот. — Иди куда сказано!

— Что за шутки, Саня? — сразу же успокоившись, удивленно спросил Володин. — Ты, часом, не рехнулся? А может, — в его голосе послышалась явная насмешка, — ты меня с Симаковым спутал?

— Да нет, — покачал головой Баронин, — ни с кем я тебя не спутал! Мне нужен ты!

— Тогда, значит, рехнулся! — поморщился тот. — Ты что, не понимаешь, чем тебе грозят подобные выходки?

— А ты?

— Что я? — широко раскрыл глаза Володин.

— Ты-то понимаешь, чем тебе грозит встреча со мной?

— Пристрелишь бывшего коллегу? — презрительно усмехнулся Володин. — Будешь мстить за свою глупость? Так не надо было с Ларсом встречаться!

— Пристрелю, — охотно согласился Баронин. — Но не бывшего коллегу, а мразь и подонка! И это будет не местью, а справедливым наказанием!

— Наказанием? — чуть ли не в полный голос воскликнул еще более изумленный Володин. — Да ты что, Баронин, и на самом деле спятил? Да кто ты такой, чтобы судить меня?

— Прекрати орать, — холодно проговорил Баронин, не опуская с груди Володина пистолета, — и делай, что тебе говорят!

Когда Володин оказался в кустах и уселся на лавку, Баронин, глядя ему в глаза, проговорил:

— Сейчас ты позвонишь туда, где держат Зою Лукину, и скажешь, чтобы ее отпустили! Понял?

Как ни владел собой Володин, но на этот раз он не успел среагировать на нанесенный ему удар. И по его забегавшим глазам Баронин понял, что попал в цель.

— Да ты что? — попробовал возразить он. — Совсем, что ли, охерел? Откуда мне знать, кто и где держит твою Зою Лукину?

— У меня очень мало времени, — поморщился Баронин. — Чтобы не вести пустых разговоров, прослушай лучше вот это!

Он вытащил из кармана маленький, размером со спичечную коробку, магнитофон и включил его.

«Здесь все, — услышал изумленный Володин свой собственный голос. — Считайте!»

«Всё в порядке!»

«Засим желаю здравствовать!»

«Подождите! Вот это передайте в Николо-Архангельске!»

«Хорошо!»

«Посошок на дорожку?»

«С удовольствием!»

— Ну как, — выключил магнитофон Баронин, — вспоминаешь четыреста шестой номер в «Золотой гавани»? А, Иван? Прекрасный, я тебе доложу, отель!

Ошарашенный Володин затравленно смотрел на Баронина. Как по мановению волшебной палочки с его лица исчезло нарисованное выражение благородного негодования, которое он так искусно разыгрывал минуту назад.

— Можно закурить? — проговорил Володин, и Баронин с удовлетворением отметил, что начальственные нотки в его голосе сменились просительными.

— Кури! — кивнул он.

Володин закурил и долго молча дымил. Потом с явным сожалением взглянул на Баронина.

— Дурак ты, Саня! — прочувствованно произнес он. — Куда ты лезешь? Ведь задавят как муравья!

— Это не твоя забота! — пренебрежительно махнул рукой Баронин. — Пока во всяком случае банкую я! И тебе не обо мне, а о себе думать надо! Мне терять нечего! Да и не жаль мне тебя… — закончил он с брезгливостью в голосе, снимая пистолет с предохранителя.

Володин невольно отодвинулся назад, словно это могло его спасти от пули, и лицо его побледнело. Это были уже не шутки, а об оставленных им на озере Ханка трупах он был уже наслышан. А ведь там на Баронина были спущены не какие-то уголовные шавки, а самые настоящие волкодавы! Да и терять ему уже действительно нечего! Приговор был вынесен и обжалованию не подлежал!