Александр Ушаков - Воровская зона

— Зоя! — прижавшись к ограде, негромко позвал он.

И уже через секунду он почувствовал у себя на шее ее руки и горячие губы, исступленно целующие его…

— Ну что ты, Зоенька! — мягко проговорил он, ласково гладя давшую наконец выход слезам женщину по спине. — Успокойся, все позади!

А она, оторвавшись от него, смотрела ему в глаза и словно заводная повторяла одну и ту же фразу:

— Если бы ты только знал, Саня, если бы ты только знал!

Баронин крепко поцеловал Зою в губы. Он знал…

Потом они долго шли по каким-то мрачным переулкам. Ловить машину у центральных ворот парка, в тридцати метрах от которых лежал спрятанный в кустах труп работника прокуратуры, Баронин не стал. Так, пешком, они и добрались до того дома, где он жил. Пока Зоя плескалась в ванной, он приготовил ужин, налил две большие рюмки коньяку.

— Ну что, — ласково посмотрел он на женщину, — за встречу?

— За встречу, Саня! — чокнулась с ним Зоя и выпила коньяк до дна.

Закурив, Баронин молча смотрел на нее. А потом, неожиданно для самого себя, сказал:

— Я нашел убийцу Миши, Зоя… и наказал его…

Зоя вздрогнула и резко подняла голову.

— Его, — грустно проговорил Баронин, — убили не бандиты…

Зоя ничего не ответила. И внезапно рассказал ей вкратце всю свою одиссею. Без ненужных, понятно, подробностей вроде Ингрид и Ларисы. И снова Зоя промолчала.

Они просидели почти до утра. В половине седьмого Баронин наконец поднялся из-за стола.

— Ладно, Зайка, — улыбнулся он, — пора и отдохнуть… Я постелил тебе в спальне…

Он подошел к женщине и ласково поцеловал ее в голову. Потом отправился в кабинет и улегся на диване. Мысли его, надо сказать, были сейчас заняты совсем не Володиным…

И его словно накрыло теплой и ласковой волной, когда тихо скрипнула дверь и Зоя улеглась рядом с ним и тесно к нему прижалась.

Они проспали до трех часов. Взглянув на часы, Зоя ахнула и вскочила с кровати.

— Что случилось? — удивленно посмотрел на нее Баронин.

— Ничего, Саня! — улыбнулась та. — Просто мне надо на работу! Я и так уже опоздала!

— Да ты что? — пожал плечами Баронин. — На какую еще работу? О работе ты пока забудь!

И только тут окончательно проснувшаяся Зоя вспомнила, что, по сути дела, находится на нелегальном положении. Снова усевшись на кровать, она посмотрела на Баронина. В ее огромных глазах застыло недоумение.

— И что же мне теперь делать? — спросила она.

— Не тебе, — мягко поправил ее Баронин, — а нам… А тебе, — после небольшой паузы продолжал он, — надо уехать! От греха подальше… Да и у меня будут связаны руки, если я буду знать, что тебе грозит опасность!

— И куда же мне ехать? — несколько растерянно спросила Зоя.

— Надо подумать… — поднялся с кровати Баронин. — А для начала давай хотя бы позавтракаем, а заодно, — улыбнулся он, — и пообедаем!

— Да, да, конечно, — засуетилась Зоя, тоже поднимаясь с кровати. — Иди мойся, а я что-нибудь приготовлю!

Накинув халат, Баронин отправился в ванную. Ледяная вода быстро привела его в чувство.

Он грустно усмехнулся: впереди снова маячила разлука! Оставить Зою в Николо-Архангельске он не мог даже при всем своем желании. Теперь его будут разыскивать с утроенным старанием. Что-что, а сопоставить смерть Володина с исчезновением Зои они сумеют… И он вдруг вспомнил слова бывшего коллеги, лежавшего сейчас, наверное, в морге.

«Дурак ты, Саня! Куда ты лезешь? Ведь раздавят как муравья!»

Все правильно! И точно раздавят! Если, конечно… сумеют…

Когда, закончив растирание, Баронин вышел, Зоя сидела в кухне и внимательно смотрела по телевизору последние известия. А послушать там было что и ему самому. Как явствовало из рассказа диктора, организованная преступность города в эту ночь не спала, и результатом ее бодрствования явилось убийство одного из ведущих сотрудников правоохранительных органов Ивана Антоновича Володина. Скорбным голосом диктор перечислял многочисленные заслуги покойного и его вклад в дело очищения общества от поразившей его скверны. Особо он остановился на потрясающих человеческих качествах зверски убитого Володина, снискавших ему всеобщее уважение всех, кто его знал: честности, удивительной скромности и отзывчивости…

Баронин усмехнулся. Да, в честности покойному отказать было невозможно.

Отдав дань памяти убитого, диктор перешел к экономическим новостям, главной из которых являлось решение правительства приватизировать николо-архангельское пароходство, одно из самых крупнейших в стране…

Зоя выключила телевизор и повернулась к Баронину, и в ее широко открытых глазах он увидел выражение ужаса. Только сейчас до нее дошла истинная цена ее освобождения. Как и на всякую женщину, на нее сильно подействовали причитания диктора о двух оставленных на произвол судьбы сиротах. И чтобы раз и навсегда раздать сестрам по серьгам, Баронин жестко сказал:

— Этот святой мученик выстрелил Мишке в затылок…

Зоя вздрогнула и как-то странно покачала головой. Да, причинившее ей страшные страдания зло было наказано, но никакой радости на ее задумчивом лице Баронин не заметил. В этот скорбный для ее памяти час она открылась ему с новой стороны. И может быть, впервые в своей жизни Баронин с горечью подумал, что человек, способный радоваться смерти себе подобного, кем бы он ни был, уже, наверно, по большому счету не человек. Хотя… вряд ли человечество потеряло хоть что-нибудь с уходом в мир иной того же Гориллы, скорее приобрело…

Зоя подошла к Баронину, обняла его за шею, и он услышал ее горячий шепот.

— Мне страшно за тебя…

Понимая, что слова бессмысленны и Зоя не та женщина, которую успокаивают словами, Баронин ласково поцеловал ее. Утешить Зою ему было нечем, он и на самом деле скользил по краю очень глубокой пропасти, а сорваться в нее было куда больше шансов, нежели сохранить равновесие.

— Саня, — как-то смущенно проговорила вдруг Зоя, — а может быть, мы… вместе…

Откинувшись назад, она в упор смотрела ему в глаза, и в ее взгляде застыла мольба. А когда Баронин покачал головой, она, уже не сдерживаясь, заговорила горячо и убежденно:

— Чего ты добьешься, Саня? Накажешь еще двух-трех мерзавцев, на место которых уже завтра встанут новые? А за это получишь пулю? Так не стоят они, Саня, твоей жизни! Поверь, не стоят! А ты подумал, — голос ее дрогнул, — что будет со мной, если… ты… если тебя…

Слушая Зою, Баронин испытывал странное чувство, словно прикоснулся к чему-то сокровенному.

— Зоя, — мягко сказал он, — я хочу, чтобы у нас с самого начала все было ясно… Я все понимаю, но, — грустно улыбнулся он, — стать другим уже не смогу… Я тебя люблю, но я мужчина, Зоя, а мужчина не может жить одною любовью к женщине. Он должен жить делом, а у меня это дело отняли… Нет, я не настолько наивен и прекрасно понимаю, что отнял его у меня не Володин и даже не его хозяева, но… это ничего не меняет, Зоя… Я не люблю патетики, но кто, если не мы? Иначе… ничего не получится! Я ведь продолжу игру не только потому, что хочу наказать всю эту мразь. В ней — моя жизнь! Я не виноват, что не родился бухгалтером…