Уилбур Смит - Хищные птицы

Трость снова прогудела в воздухе, опустилась – и тело сэра Фрэнсиса напряглось, а потом расслабилось.

– Если ты силен и упорен, ты выдержишь. И это будет моей наградой.

На этот раз, когда трость опустилась на напряженные мышцы его спины, он испустил короткий хриплый вздох.

– Ты – моя плоть и моя кровь. И через тебя я выживу.

Трость взлетала и опускалась снова и снова.

– Поклянись мне в последний раз. Подкрепи свою клятву в том, что ты никогда ничего не выдашь этим людям в тщетной попытке спасти меня.

– Отец, я клянусь тебе в этом, – прошептал в ответ Хэл.

Он побелел, как старая обветренная кость, слыша звон трости, наносившей жестокие удары.

– Я возлагаю на тебя свою веру и свое доверие, – сказал сэр Фрэнсис.

Солдаты подняли его с коновязи. Когда их вели назад, вверх по лестнице, он слегка опирался на руку Хэла. Когда он споткнулся, Хэл поддержал его, и сэр Фрэнсис вошел в зал с высоко поднятой головой, выпрямив окровавленную спину.

Их снова посадили на первую скамью.

Губернатор ван де Вельде уже сидел на своем месте. У его локтя поставили серебряный поднос с маленькими чашками китайского фарфора, в которых лежали закуски. Ван де Вельде с довольным видом жевал что-то и запивал легким пивом из большой кружки, болтая с полковником Шредером, сидевшим за нижним столом.

Как только сэра Фрэнсиса и Хэла толкнули на скамью, с его лица слетело любезное выражение. Губернатор повысил голос, и в зале мгновенно воцарилось напряженное молчание.

– Уверен, я четко дал понять, что больше не допущу никаких помех данному процессу. – Он бешено уставился на сэра Фрэнсиса, потом оглядел зал. – Это касается всех, кто здесь присутствует. И любой, кто посмеет неуважительно отозваться о данном трибунале, подвергнется такому же наказанию, как этот пленник. – Он посмотрел на Шредера. – Кто представляет обвинение?

Шредер встал.

– Полковник Корнелиус Шредер к вашим услугам, ваше превосходительство.

– Кто представляет защиту?

Ван де Вельде обжег взглядом Якобса Хопа, и клерк вскочил, уронив половину разложенных перед ним документов на пол.

– Я, ваше превосходительство.

– Назовите свое имя! – рявкнул на него ван де Вельде.

Хоп задергался, как щенок.

– Якобс Хоп, – запинаясь, забормотал он. – Клерк и писарь достопочтенной Голландской Ост-Индской компании.

Ему понадобилось много времени, чтобы выговорить все это.

– На будущее – говорите отчетливо и громко, – предупредил его ван де Вельде и снова повернулся к Шредеру. – Вы можете начать представление дела, полковник.

– Рассматривается дело о пиратстве в международных водах, а также об убийстве и похищении. Обвиняемых всего двадцать четыре. С вашего позволения, я сейчас прочту список их имен. Каждый пленный должен встать, когда назовут его имя, чтобы суд мог его увидеть.

Он выудил из рукава мундира пергаментный свиток и развернул его, держа перед собой на расстоянии вытянутой руки.

– Первым из обвиняемых является Фрэнсис Кортни, капитан пиратского корабля «Леди Эдвина». Ваше превосходительство, он вожак и зачинщик всех преступных деяний, совершенных бандой его морских волков и корсаров.

Ван де Вельде понимающе кивнул, и Шредер сразу продолжил:

– Генри Кортни, офицер и сообщник. Нед Тайлер, боцман. Дэниел Фишер, боцман…

Он перечислял имена и звания каждого из сидевших на скамьях, и каждый на мгновение вставал, а некоторые что-то бормотали, покачивая головой и заискивающе поглядывая на ван де Вельде.

Последними в списке Шредера стояли имена четверых чернокожих матросов.

– Матеши, негр, раб.

– Джири, негр, раб.

– Киматти, негр, раб.

– Эболи, негр, раб.

Закончив чтение списка, Шредер почти без паузы продолжил:

– Судебное следствие убедится в том, что в четвертый день сентября тысяча шестьсот шестьдесят седьмого года христианской эры Фрэнсис Кортни, командуя каравеллой «Леди Эдвина», на которой и служили все упомянутые, напал на галеон «Стандвастигхейд» под командованием капитана Лимбергера…

Шредер говорил, не заглядывая в свои бумаги, и Хэл невольно почувствовал восхищение основательностью и четкостью его обвинений.

– А теперь, ваше превосходительство, если позволите, я хотел бы вызвать своего первого свидетеля.

Ван де Вельде кивнул, и Шредер, повернувшись, посмотрел в зал.

– Вызываю капитана Лимбергера.

Капитан галеона оставил свой удобный стул в огражденной части помещения и, подойдя, поднялся на возвышение. Стул свидетелей стоял рядом со столом судьи, и Лимбергер уселся на него.

– Понимаете ли вы серьезность происходящего и клянетесь ли именем Господа говорить суду правду и только правду? – спросил его ван де Вельде.

– Понимаю и клянусь, ваше превосходительство.

– Отлично. Полковник, можете допросить свидетеля.

Шредер быстро задал необходимые вопросы об имени, ранге и должности Лимбергера в компании. Потом попросил описать «Стандвастигхейд», его пассажиров и груз. Лимбергер читал ответы по заранее заготовленному им списку. Когда он умолк, Шредер спросил:

– Кто являлся владельцем этого корабля и груза, который он перевозил?

– Досточтимая Голландская Ост-Индская компания.

– А теперь, капитан Лимбергер, скажите вот что. Четвертого сентября этого года находился ли ваш корабль примерно на тридцать четвертом градусе южной широты и на долготе четвертого градуса… примерно в пятидесяти лигах к югу от мыса Агульяс?

– Находился.

– Это было через некоторое время после прекращения вражды между Голландией и Англией?

– Да, именно так.

Шредер взял со стола перед собой переплетенный в кожу судовой журнал и передал Лимбергеру.

– Этот журнал был на борту вашего корабля во время того рейса?

Лимбергер заглянул в книгу.

– Да, полковник, это мой журнал.

Шредер посмотрел на ван де Вельде:

– Ваше превосходительство, думаю, я должен сообщить вам, что этот судовой журнал был обнаружен среди вещей пирата Кортни, после того как его захватили солдаты компании.

Ван де Вельде важно кивнул, а Шредер снова уставился на Лимбергера:

– Не затруднит ли вас прочесть для нас последнюю запись в вашем журнале?

Лимбергер перелистнул страницы и стал читать вслух:

– «Четвертое сентября шестьсот шестьдесят седьмого. Две склянки утренней вахты. Положение по навигационному счислению – четыре градуса двадцать три минуты южной широты, тридцать четыре градуса сорок пять минут восточной долготы. Незнакомый парус к юго-юго-востоку. Выбросил дружественные цвета». – Лимбергер закрыл журнал и поднял голову. – На этом запись заканчивается, – сказал он.

– Был ли незнакомый парус, упомянутый в вашем журнале, каравеллой «Леди Эдвина» и шла ли она под цветами Республики и компании?