Александр Бушков - След пираньи

Наконец-то! Медленно-медленно, словно борясь с невидимыми веревками, тянувшими его назад, Мишаня, скособочась, не сводя с Мазура выпученных глаз, потянулся за карабином. Почему-то он не кричал, хотя давно уже должен был понять, что посетил его не призрак, а гость из плоти и крови. Спокойно подождав, когда широкая ладонь сомкнётся вокруг цевья карабина, а другая обхватит шейку приклада, когда ствол проделает половину должной траектории, Мазур нажал на спуск. Один-единственный раз. В его руках знакомо дернулся «Хек-лер-Кох» – и Мишаня, на миг нелепо замерев в несуразной позе, стал клониться, упал, придавив грудью карабин. Старомодный картуз свалился с головы (верзила, как и в прошлый раз, был одет по моде безвозвратно ушедшего века), упал рядом изнанкой вверх, словно готовился принять милостыню.

– Проходи, не подают… – беззвучно пошевелил губами Мазур, на миг вновь ощутив липкий холодок безумия, мягкой лапкой прошедшийся по вискам.

Кажется, его трясло. Но кто-то внутри, холодный, деловитый и собранный, тут же напомнил: рано сходить с ума… Он, скалясь, шагнул вперед и ногой перевернул труп – всегда следует проверить, многие, считавшие себя суперменами, на этом и ловились, уверив себя, что в жизни не напортачат…

Нет, все надежно. Уже не дышит. Мазур отпустил автомат, повисший на ремне, взял со столика бутылку. Вспомнил ту клятую газировку на даче, но рука дрогнула лишь на мгновение: нет, слишком невероятное стечение обстоятельств понадобится, чтобы… Точным ударом смахнул пробку о край столика, запрокинул голову. Прохладная пенистая жидкость потекла на комбинезон, но пролилось совсем немного. Осушив бутылочку, Мазур кинул ее в угол и, не взглянув больше на мертвеца, стал спускаться.

В главном тереме звонко разлетелось стекло. Мазур присел на корточки, нацелив ствол в ту сторону. Через несколько секунд тягуче заскрипела дверь конюшни. Мазур был уже на полпути к земле, все звуки долетали четко. Он побежал, перепрыгивая через несколько ступенек.

Из конюшни выскочил человек – пятном белеет рубашка, белеет смутное пятно лица, – держа за середину карабин, опрометью метнулся к воротам. Стоявший на площадке Мазур прицелился с должным упреждением, потянул спуск. Бегущий, подломившись в коленках, стал падать навзничь. Тишина, только фыркают и перебирают копытами потревоженные лошади. По двору бесшумно пробежал черный силуэт с задранной на лоб маской, остановился, увидев, что выскочивший из конюшни лежит неподвижно.

– Что там? – окликнул Мазур, выбежав из тени башни.

– Все в порядке, сэр, – чуточку возбужденно откликнулся лейтенант-коммандер. – Выскочил неожиданно, как чертик из коробочки, прыгнул на подоконник, успел разбить стекло… Парни взяли этих двух, тепленькими. Старик спал, а молодой смотрел телевизор…

– Сколько жмуриков? – спросил Мазур.

– У нас – двое, про остальных еще не знаю…

– Проверьте конюшню, осторожненько, – распорядился Мазур.

Но в конюшне, кроме лошадей, никого больше не оказалось. Похоже, виктория была полная – шнырявшие меж строениями черные фигуры одна за другой, оборачиваясь к Мазуру подавали ему знаки, гласившие, что все чисто. И все же он бросил подошедшему майору:

– Соберите людей, как следует прочешите «дворец». Очень уж грандиозная махина, там где-то еще и подвалы есть…

Сам вынул фонарик из кармана на бедре, зажег и, обернувшись в сторону опушки, где оставил четверых сподвижников, описал ярким лучом несколько кругов – сигнал присоединиться к вечеринке, потому что до конца еще было далеко…

Вступление помощницы прокурора на покоренную территорию особой торжественностью не отличалось и напоминало скорее визит начитавшейся раннего Хемингуэя «белой охотницы» к пресловутым зеленым холмам Африки. Мазур поневоле залюбовался – со всей снисходительностью человека, проделавшего главную и, особо стоит подчеркнуть, грязную работу Как выразились бы его далекие предки, чьим любимым занятием было запекать крестоносцев прямо в доспехах на хорошем огне, – отвалил кавал работы. Джен влетела в калитку, такое впечатление, повизгивая от нетерпения, как и все, щеголявшая в маскировочном комбинезоне и бушлате в тон, – Джен, подруга Тарзана, извольте любить и жаловать. А африканские ассоциации возникли оттого, что следовавшая за ней троица была нагружена одеждой и прочей экипировкой тех, кто нагрянул на «Заимку» водным путем, налегке, – бушлаты, комбезы, высокие ботинки, рюкзаки, аппаратура и даже парочка компактных одноразовых гранатометов для полного счастья. Народ был привычный и пер на горбу все это богатство довольно резво – но со стороны три груды экипировки, из-под которых едва просматривались ноги, выглядели слегка сюрреалистически. Пришлось распахнуть створку ворот экономии времени ради.

Мазур тем временем успел распорядиться, чтобы акваланги сбросили в колодец, а сейчас следом отправились и резиновые комбинезоны. Наступал самый веселый момент – когда приходится сломя голову улепетывать с добычей, тут уж следует избавиться от любого лишнего грамма. Добычи, правда, они еще не видели, но Мазур не сомневался, что она есть. Прежде чем одеться, расставил посты – пулеметчика на вышку, троих по двору, тасовал своих и заезжих, как карточную колоду, чтобы само собой возникло боевое братство, и все окончательно перемешались. До сих пор, правда, не было никаких шероховатостей – как-никак профессионалы…

Он еще застегивал на себе ремни хитроумной портупеи, к которой можно было пристегнуть и прицепить уйму всяких полезных вещей, когда к нему подлетела Джен, воинственно держа правую руку в кармане пятнистого бушлата.

– Попросили бы кобуру, неужто не дали бы? – проворчал Мазур. – Таскать оружие в кармане – чистая профанация…

– Вы нашли?

– Еще не искали, признаться, – сказал Мазур. – У нас и так забот хватало…

Он взглянул на часы – время пока что не поджимало, но все равно следовало поспешить. До Шантары два часа ходу, да еще придется по душам побеседовать с пленными и, не исключено, долго и вдумчиво уговаривать их быть паиньками…

– Показывайте, где тут наши найденыши, – повернулся Мазур к оказавшемуся ближе всех Брауну.

Так уж сложилось, что под настоящими фамилиями выступали лишь лейтенант-коммандер и майор Прагин. Трех молчаливых глаголевских ореликов Мазур знал, как Иванова, Петрова и Сидорова, а заокеанские, соответственно, были – Смит, Джонс и Браун. Ради той же экономии времени, чтобы не тратить время на запоминание подлинных имен, которые все равно предстояло очень быстро забыть.

Мазур шагнул к терему – и в кильватер ему тут же пристроился походный штаб в лице майора, лейтенант-коммандера и, конечно, Джен. Точно, начиналось самое веселое: в полном соответствии с богатыми традициями кладоискательства. Когда все участники окончившегося успехом предприятия, нашаривая под тельняшками пистолеты и ножи, начинают оценивающе коситься друг на друга, заранее подозревая соседей в тех же замыслах, которые питают сами, прикидывая, не уменьшить ли число пайщиков до самого минимального… «Пожалуй, – мельком подумал Мазур, – у американцев гораздо тревожнее на душе – мы как-никак у себя дома, в самом буквальном смысле близ центра России, а они оказались затерянными в Сибири. На их месте я бы тоже легонько переживал…» Они шагали по роскошным хоромам, все так же напоминавшим дурную декорацию из голливудского фильма: сводчатые потолки из полированных кедровых плашек, повсюду на уступчатых стеллажах сверкают огромные старинные самовары, на стенах висят дуги, ярко расписанные, с гроздьями колокольчиков, иконы понатыканы без всякого складу и ладу… Судя по лицам американцев, окружающая аляповатая роскошь производила на них большое впечатление. Возможно, они в простоте своей свято верили, что поместья сибирских латифундистов так испокон веку и выглядели.