Александр Бушков - След пираньи

Сверху вниз по отлогой дуге пошла синяя ракета, ярко светившаяся на фоне низких серых облаков, так пока что и не разразившихся дождем. Вертолет, закладывая вираж, снизился метров до двухсот – темно-зеленый Ка-33 той модели, что применяется в противолодочной авиации и морской пехоте, только этот был без носового гидролокатора, на суше совершенно бесполезного. Бортовой номер «триста пятнадцать», двойной винт, знакомая машина, на которой ему пришлось полетать даже больше, чем поездить в такси. Вот только по сторонам кабины висят обтекаемые топливные баки неизвестного образца, раньше таких что-то не приходилось видеть…

Вертолет резко пошел вверх и вперед, и за секунду до того, как склон сопки заслонил его от Мазура, каперанг еще успел заметить – правый топливный бак отделился от борта, по инерции немного пролетел вперед, прежде чем перейти в пике…

Наверное, его заставил в броске кинуться наземь тот же звериный инстинкт, выручавший не единожды. Умом он понимал, что с вертолета заметить его невозможно, но тело само сработало, он упал, перекатился, прижав к земле Джен, а из подсознания уже рванулся немой крик: «БОМБА!»

Веки сами сомкнулись от нестерпимого грохота, сотрясшего землю. Показалось на миг, что сопка валится на голову, сквозь толщу горы явственно передалось сотрясение, отзвук тугой и мощной взрывной волны, рвавшейся наружу из узкого распадка. И тут же все повторилось, грохот, сотрясение, жаркая волна, пронесшаяся высоко над головой. Сверху посыпался какой-то мусор, колючий и обильный.

Он чувствовал, как Джен колотит крупной судорогой, как она пытается вжаться в землю – бывали под бомбежкой, знаем… Осторожно открыв глаза, Мазур попытался определиться в мире, в который раз обернувшемся враждебным. Казалось, он оглох. Ни звука не долетает снаружи.

Он еще долго лежал, боясь пошевелиться, не зная, где сейчас кружит вертолет. Затыльник автоматного приклада больно давил на ребра – автомат оказался под Мазуром. Насколько он мог рассмотреть из своей неудобной позиции, меж стволов вдалеке клубился тяжелый дым неопределенного цвета. Медленно возвращался слух, перепонки целы – он уже слышал, как рокочут вертолетные лопасти в вышине, как жалобно стонет Джен, скорее уж поскуливает по-щенячьи. Мыслей в голове не было никаких. Потому что все ясно и так. Кто-то продал – и совершенно неважно теперь, был ли вертолет подлинным или противник прислал свой, ухитрившись где-то подтормозить настоящий. Продал кто-то, стоявший весьма высоко. Точнее, очень близко к «варягу», или?

Если это Глаголев, проще уж стреляться сразу – или подождать? Не будем спешить, знаете ли, пленки пригодятся и родным адмиралам… пленки!

Он лежал, как на угольях, время от времени косясь на часы, не шевелясь, отвлекшись лишь раз, чтобы закатить Джен парочку звонких оплеух, испытанного средства от истерики, сработавшего и на сей раз. Унялась, только тихонько похныкивала, но это уже была малозначительная лирика.

Старательно выждав четверть часа и убедившись, что вертолет улетел, Мазур поднялся на ноги, отряхнул с себя сухие иглы. Джен простонала что-то насчет того, что ее следует развязать…

– Сиди, стервочка, набирайся ума… – сказал Мазур сквозь зубы, не глядя на нее.

Пригибаясь, выставив автомат, двинулся к гребню. Впереди еще тяжело колыхалась пыль, медленно оседая, тянуло острым запахом горелого – спаленной смолы, щепы, еще чего-то, скорее синтетического. Открытого огня он нигде пока что не заметил – и это напоминало что-то знакомое, пусть теоретически…

Впереди лежали поваленные деревья – а ведь совершенно не слышал треска, когда они рушились…

Мазур перевалил гребень – и оказался на иной планете, чужой, враждебной.

Распадка было не узнать. Никаких прежних ориентиров, только крутые склоны остались прежними, но повсюду – поваленный лес, а те деревья, что уцелели, покосились все до единого, чернеют гротескными телеграфными столбами. И склоны, и распадок покрылись слоем серо-черного пепла, от которого там и сям лениво поднимались струйки дыма. И – никакого пожара. Сухой термический удар, превративший распадок в мертвую зону, черно-серое кладбище для людей и деревьев…

На месте зимовья – куча опаленных бревен. Мазур прошел еще метров пятьдесят, невольно замедляя шаг. У него не хватило духу приблизиться вплотную, не хватило, и все тут. То, что лежало на месте бивуака, напоминало даже не трупы, а грубые заготовки для манекенов, абстрактные скульптуры, сложенные из головешек. Видимо, тут вдобавок ко всему рванул весь их боезапас, патроны и гранаты, в одну секунду. Не было смерти. Только черно-серые нелепые куклы, имевшие отдаленное сходство с человеческими фигурами, – и то не все…

«Вакуумные бомбы средней мощности», – трезво, отстранение подумал он. «Сухой» взрыв, в мгновение выжегший весь кислород, испепеливший и человеческую плоть, и деревья. Работал кто-то решительный, с немалой властью, такие бомбы – это вам не гранаты, которыми без хлопот может затариться даже энергичный прапорщик, но и не ядерные заряды, конечно. В пределах возможностей среднего генерала.

Голова все еще была совершенно пустая. В коленках появилась легонькая пакостная дрожь: он отчетливо представил, что обязан жизнью чистой случайности, которой не в силах предусмотреть лучший стратег. Случайности… и, косвенным образом, этой паршивке, собравшейся поболтать по спутниковой связи с неведомыми друзьями.

Нельзя сказать, что сей факт моментально переполнил его сердце жаркой благодарностью к Джен. Не было времени на лирику, да и желания всплакнуть у нее на груди крупными слезами благодарности не было никакого. Желание имелось одно – побыстрее убираться отсюда…

Он побежал к выходу из распадка, с радостью углядев, что взрыв туда не распространился. Перепрыгивая через поваленные стволы, ломясь по дымящемуся пеплу, выскочил к нормальной земле, к нормальным, не поувеченным соснам. Тишина стояла, словно где-нибудь на Памире: лесные обитатели еще долго будут приходить в себя после таких событий…

Быстро отыскал импровизированный тайник, кинул в рюкзак синий пакет и в том же темпе кинулся назад. Вряд ли с вертолета высадят десант – но все равно, нужно хватать мешки, вокзал отходит…

Джен пришла в себя – настолько, что уже сидела на корточках и увлеченно, яростно пыталась распутать зубами веревку на запястьях, столь всецело предавшись этому сложному занятию, что приближения Мазура не услышала вовсе. Мазур легонько тронул ее тугое бедро носком ботинка. Она вскинула голову – в глазах стоял такой страх и злость, что Мазуру, говоря откровенно, на миг захотелось попросту пристрелить напарницу во избежание новых жизненных сложностей. Но, к чести российских морских офицеров, идея эта тут же улетучилась, не получив дальнейшего развития.