Александр Бушков - След пираньи

Майор вопросительно оглянулся. Мазур сделал ему успокаивавший знак и, демонстративно возясь с тесемками на гульфике, отошел за деревья. Однако, скрывшись с глаз остальных, отнюдь не спешил оросить струей ближайшую сосну – по-воровски оглядываясь, углубился в чащобу еще метров на десять, вытащил из рюкзака упакованные в изоленту пленки и, быстро высмотрев подходящее место, упрятал сверток размером с кирпич под мох, старательно взрезав его ножом. Насыпал сверху высохшей хвои, поводил подошвой, растирая, пока не убедился, что заметить со стороны невозможно. Хорошенько запомнил место, окружающие деревья, неповторимой формы корявый пень.

Со спокойной совестью справил малую нужду, следя, чтобы вопреки народной пословице последняя капля не оказалась в штанах, вышел на маршрут и направился к «точке», чувствуя себя чуточку мерзко – потому что приходилось поступать так, словно не доверяешь никому…

Но ведь нельзя иначе, как ни крути. Когда придет вертолет и там окажется Кацуба – можно будет со спокойной совестью, мысленно извинившись перед спутниками за последний, оговоренный с Глаголевым, финт, вернуться и забрать пленки. Ну, а если согласно их собственной, пакостной теории вероятности, не имеющей ничего общего с той, классической, предателем окажется и Кацуба – тут уж вины Мазура нет никакой. Сделал все, что мог. Останется лишь полагаться на отложенную в особый карман гранату, надеяться, что удастся рвануть кольцо…

Справа по стволу шустро скользнула белка – сверху вниз, мотая пушистым хвостом. Она еще была рыжей, не сменила пока что шубку на серую, зимнюю. На душе у Мазура стало чуть веселее. Он громко хмыкнул, представив, как белка будет писать на мох, под которым покоится бомба, способная сокрушить карьеру будущего вице-президента США, а заодно и полудюжины отечественных сытых хомячков, пресытившихся прежними развлечениями и завороженных будущими возможностями, открывавшимися, если на крючок угодит стремящийся в Овальный кабинет любитель экзотической охоты…

Вышел к избушке. Она была сложена обстоятельно, из толстых бревен, и могла простоять еще лет с полсотни – неизвестные промысловики постарались на совесть. Стекла в небольших окошечках пребывали в неприкосновенности – в последние годы иные скоты без зазрения совести пакостили в охотничьих избушках, вплоть до того, что поджигали их, но сюда, похоже, не добрались. Под сосной рядом с крылечком лежат приспособления для шишкования – огромное сито из железного листа с пробитыми дырочками, толстый колот, огромная скалка. Толстенная колода засыпана грудой свежей шелухи – чешуйки шишек, сбитых явно в этом году. Значит, где-то поблизости хороший кедровник…

Как он и предвидел, никто не пошел в избушку – не стоило лезть в гипотетическую ловушку. Группа расположилась метрах в двадцати от избушки, под могучими соснами. Трое сидели по некоему незримому периметру с автоматами наизготовку, а остальные, за исключением Полковника, которого никто не спешил брать на довольствие, с удовольствием жевали профессиональный деликатес – горький шоколад, прессованный с орехами, растертым в порошок сушеным мясом и еще кое-какими химическими добавками, придававшими бодрости. Джен, впрочем, клевала, как воробышек, не отдышавшись еще после недурного перегона.

Мазур подмигнул ей, остановившись рядом:

– Ну что, это вам не в «кадиллаке» по Бродвею? Она улыбнулась – слабо, из чистой вежливости:

– Пожалуй…

На ней вновь красовались бронежилет и бушлат, и Мазур, не выдержав, откровенно ухмыльнулся: вообще-то и в отечественной, и в американской армиях сейчас хватает женщин, и в форме они выглядят самыми обычными зольдатиками, не хуже мужиков. Однако помощница прокурора в штатной спецназовской амуниции, хоть убей, казалась стопроцентной голливудской старлеткой (начинающей кинозвездочкой), наряженной для съемок боевика всех времен и народов «Баба-яга в тылу врага». Вот только отчего-то проявляет явственные признаки нервозности – вполне, впрочем, простительной, прокурор как-то привык, что это его боятся все, это именно ему приходится выступать в роли охотника, а не наоборот…

Остальные размеренно жевали с устало-отрешенными лицами опытных солдат, привыкших наслаждаться каждой минуткой отдыха, – и выглядели сейчас столь одинаковыми, что Мазур, не зная заранее, кто родился под сенью родных осин, а кто прибыл из-за океана, ни за что не отличил бы земляков от залетных гастролеров.

Он разорвал пакетик с ломтем обезвоженной ветчины, сухой и легкой, как пробка, налил туда воды из фляги – есть не особенно и хотелось, но все равно следовало набить калориями организм.

– Супермены! – вполне непринужденно позвал Полковник. – Дайте жрать. Женевская конвенция, как-никак, обязывает…

– Освоился, падаль, – проворчал майор Прагин. – Ладно, дайте ему кто-нибудь кусманчик, да не особенно большой – не сват, не брат…

Он задумчиво играл с процессором, вновь и вновь высвечивая на экране точку, где они в данный момент находились. У Мазура в одном из многочисленных карманов лежал такой же, но не было пока случая воспользоваться. Равнодушно откусывая от набухшего и ставшего мягким куска ветчины, он достал другой рукой маленький радиоприемник (чьи миниатюрные размеры вовсе не означали примитивности), нажал кнопку автонастройки. Из динамика неслись лишь шорохи и треск – никаких радиопереговоров поблизости. Потом послышался треск погромче, словно с размаху разодрали кусок ситца. И снова.

Мазур взглянул на небо, на тот крохотный кусочек, что был доступен взору меж густыми кронами. Все уже затянуто серым – совсем недалеко сверкают молнии, пожалуй, гроза скоро докатится и сюда. Беспокойно покосился на часы – пора бы, пора…

– Отличная погода надвигается, а? – тихо спросил майор. – Какое серьезное прочесывание в ливень…

– А летчик у вас хороший? – спросил Мазур. – Вертушке в такую погоду тоже неуютно…

– Дерьма не держим.

– Вы и на «Жемчужине» дерьма не держали… – увидев, как исказилось лицо майора, он мысленно выругал себя. – Извини…

– Ладно. Хочешь идиотскую версию? Насчет теплохода?

– Ну?

– Если уж впадать в манию преследования… – сказал майор. – Они вполне могли прятаться где-то на судне.

– Что, втайне от команды?!

– Если предположить сообщника из числа команды – не столь уж и нереально, – сказал майор. – Там в корме есть небольшой грузовой трюм, он пустует… пустовал. И две трети кают были заперты. Для битых волков просидеть сутки, как мыши, – ничего невозможного.

– Но должны же были проверить?

– Я говорю – при наличии сообщника в команде, и не из рядовых…

– Я смотрю, у вас, сухопутных, порядок в хозяйстве стоит образцовый… – усмехнулся Мазур.