Александр Бушков - Танец Бешеной

– Капитан Ерохимов, ваш участковый.

– А где Галайда? – спросила Даша, глянув в удостоверение, но не расслабляясь.

– Сестру хоронит в Канске. Дарья Андреевна, тут такое дело… Райотдел получил с Черского предписание обеспечить вашу явку на медкомиссию, на Королева. Оказать всяческое содействие некоему заведующему отделением гражданину Хотулеву.

– Ну и? – еще более резко спросила Даша, стоя в прежней позе.

– Что тут «ну»? Вы регламенты на этот счет знаете? Никто в райотделе не обязан устанавливать ваше подлинное, – он особо подчеркнул это слово, – местопребывание. – Моя задача, как участкового, – навестить вас по месту прописки, сопровождая медработников, а далее оказать помощь в препровождении, – он глянул на часы. – До начала рабочего дня еще двадцать три минуты, и я как раз следую к месту службы, то есть в РОВД. Когда начнется рабочий день, и с нами созвонятся медики, я, понятно, буду их сопровождать…

И откровенно ухмыльнулся.

– Спасибо, – сказала Даша.

– Не за что, – пожал он плечами – Я, Дарья Андреевна, Вите Воловикову верю больше, чем посторонним медикам… Но вот предписание мы получили. Кстати, нам врачи еще и адрес вашего друга дали, предусмотрительный народ… Честь имею.

Он козырнул и стал быстро спускаться по лестнице. Когда Даша вышла на улицу, капитан уже шагал метрах в сорока – прямой, как палка, подтянутый. С в о й. Правильный мент. Рассеянно улыбнувшись вслед, Даша пошла к гаражу. Итак, Хотулев, а точнее, Агеев с тупым упрямством отрабатывали все тот же вариант – психиатры хреновы…

Движение на улицах уже пошло утреннее, густое. Даша, перекатывая в губах первую утреннюю сигарету, насвистывала какую-то бессмыслицу. Азарт щекотал кончики пальцев.

Минут через пятнадцать она остановила машину возле серой стандартной «хрущевки». Выйдя, глянула вверх – окно на втором этаже светилось. Пробудился Агеев. Что ж, кто рано встает, тому бог подает…

Направилась к подъезду, бережно держа двумя пальцами большой конверт из желтоватой бумаги, в какую заворачивают посылки, без всяких надписей. Тихо ступая, поднялась по двум лестничным маршам к площадке, где висели почтовые ящики. Ага, из тех, что устроены на совесть, все заперты аккуратно, и агеевский тоже. Она бросила конверт в щель, потрогала дверцу и, посвистывая, вышла на улицу. Села в машину, проехала два квартала – к облюбованному автомату. Со вчерашнего дня его не успели раскурочить.

– Слушаю, – послышался вскоре ровный голос.

Мастер? Или нет? Не определить по одному-единственному слову…

Девчачьим голосом Даша пропищала:

– Виталик, письмецо возьми в ящике… Интересное.

Бросила трубку, прыгнула в машину и вдарила по газам. В агеевском дворе загнала «Ниву» на опять-таки вчера присмотренное местечко, выключила мотор, все огни. Посмотрела назад.

Прошло четыре минуты, и в окошках ярко освещенного подъезда показалась спускавшаяся к почтовым ящикам фигура. Он самый. Пошел назад в квартиру, там тщательно осмотрит, вскроет со всеми предосторожностями…

В конверте лежал сделанный беднягой Веласкесом рисунок – тот, где неизвестный стоит в обнимку с Ритой Шохиной. Риту можно узнать мгновенно, с ее кавалером гораздо хуже – то ли Агеев, то ли нет. Но если это все же он, себя просто обязан узнать, точнее, догадаться … На рисунке вопреки творческому замыслу мастера, ведать не ведавшего, что над его рукомеслом будут издеваться дилетанты, Даша, как умела, нарисовала черной пастой задорного петушка. А чтобы не оставалось недомолвок, вместо хвоста у петушка изобразила цветными фломастерами французский флаг. И рядом корявыми печатными буквами вывела: «ПОГОВОРИМ?»

Чистейшей воды провокация, конечно. Но не нарушает ни единой статьи Уголовного кодекса, даже административной ответственности не влечет. Где написано, что один честный гражданин не имеет права бросить в почтовый ящик другому не менее честному гражданину конверт с рисунком и совершенно пристойной надписью-вопросом?

Она терпеливо ждала, съехав на переднем сиденье так низко, чтобы голова не высовывалась над спинкой, глядя в зеркальце заднего вида, тщательно подогнанное так, чтобы видеть агеевский подъезд.

Через восемнадцать минут терпение было вознаграждено – из подъезда показался Агеев, прошел к гаражам, недолго возился с замками. Выехал на темно-красной «мазде» с левым рулем.

Даша и не подумала пускаться в погоню – он мог знать номер майоровой машины. К тому же свернул он на Гоголя, а значит, в центр заведомо не направлялся. Конечно, не стоило и думать, что Агеев, как пацан, кинется прямиком к гостинице – если это он стоит за всем , вряд ли способен на такие глупости…

Она поехала к гостинице «Шантарск», серой громаде, с недавних пор украшенной по торцам шикарной светящейся рекламой парочки банков. Едва распахнула дверцу и вышла, подбежал Слава:

– Лягушатник еще дрыхнет. Ребята на позиции.

– Блестяще, – сказала Даша, неприкрыто зевнув. – Пошли?

– Мне-то ты, надеюсь, веришь?

– Тебе-то я верю, – сказала она рассеянно. – Но если и ты в одночасье окажешься полковником ФСБ, не знаю, что с тобой сделаю… Не сверкай на меня столь трагическим взглядом, ладно? Ты на моем месте точно так действовал бы…

– Пожалуй… – сказал он, не глядя на Дашу.

– Сколько дал шеф?

– Двоих. Стыврина с Альбертом.

– Ну, это еще хорошо…

Оба воловиковских кадра ждали на отличной наблюдательной позиции – за огромным папоротником (или как там его) в квадратной деревянной кадке. Неизвестно, с каких дрожжей так разнесло ярко-зеленое растение, но укрытие получилось просто отличное, что твои джунгли. Уместились все четверо.

Ждали долго, то и дело бдительно делая стойку на всех, кто появлялся в коридоре – без различия возраста и пола. На курок может нажать и пацан, до этой светлой рационализаторской идеи додумались не одни лишь сицилийские мафиози…

Наконец минут через тридцать пять вышедший из лифта парень, здоровый, как лось, в кожанке с вязаными вставками на рукавах и нахлобученной на глаза норковой шапке, уверенно направился прямо к номеру Флиссака. Зыркнув по сторонам, деликатненько постучал. Был большой соблазн подождать еще и посмотреть, о чем они станут договариваться, но чутье подсказывало Даше: не будет разговора, Икс всем переговорам определенно предпочитает летальные исходы…

– Вперед! – сказала Даша.

Молниеносный бросок по коридору… В ухо «лосю» уткнулся ствол пистолета:

– Стоять! Уголовный розыск!

Он рванулся столь резко и мгновенно, что не осталось никаких неясностей. Но его уже припечатали к стене и тщательно обыскали. Как только он понял, что влип надежно, дергаться перестал.