Александр Бушков - Танец Бешеной

– Ага, – сказал Славка, демонстрируя «Макаров». – За поясом был, спереди…

«Вряд ли он собирался пользоваться пистолетом без глушака, – подумала Даша, энергичным жестом руки отгоняя остановившихся поглазеть парней, вышедших из номера в конце коридора. – Такой битюг может и голыми руками придавить в два счета…»

– Паспорт, – сказал Слава. – Предусмотрительно. А то в облаву еще попадешь без документов, задержат до выяснения личности… Паспорт твой?

– А то, – хрипло отозвался «лось». – Мужики, какие проблемы? Я к Леночке…

– К какой?

– Тут живет. В пятьсот шестом. Вчера в «Шантаре-матушке» познакомились, дала этот адресок и звала в гости…

– А где цветы с шампанским? – хмыкнула Даша.

– Потом хотел в буфет сходить…

– А пушка откуда?

– Нашел. У перехода. Хотел к вам отнести, у меня уже бумага написана, там, в паспорте… Да решил, сначала навещу Лену… За обложкой, на последней странице…

Славка вытащил сложенную вчетверо бумажку, подал Даше. Она бегло просмотрела. Скороходов Евгений Федорович, сиречь Лось, с грамматическими ошибками сообщал начальнику Шантарского ГУВД, что нашел у пешеходного перехода близ отеля «Шантара» пистолет системы Макарова, каковой и несет сдавать соответствующим органам, блюдя свой гражданский и моральный долг. Датировано сегодняшним числом.

Фокус был старый, но, что греха таить, безотказный. Если за гражданином Скороходовым не числится уголовно наказуемых художеств и он не проходит по розыску, придется отпустить, хотя все всё понимают… А доказать, что он шел к Флиссаку, тем более невозможно. Ветреная девочка обманула доверчивого парня, подсунула фальшивый адрес, и поди докажи, что нет в миллионном Шантарске такой Леночки…

Впрочем, Даша и не ждала от пленного каких-то сенсаций. Главное, появились основания уже крепко подозревать, что Агеев участвует в игре. А остальное приложится…

– Ладно, – сказала Даша. – Везите его, куда следует.

Постучала в дверь француза, далеко не столь деликатно, как это только что делал Лось. Вскоре изнутри заспанным голосом спросили:

– Кто у там есть?

– Там есть капитан Шевчук, – сказала Даша. – Откройте, пожалуйста.

– О, момент, я не есть вполне совсем одет…

Даша оглянулась – Славка не спустился следом за Лосем и его сопровождающими, стоял у лифта. Самому ему любопытно глянуть на двурушника-француза, или получил от шефа четкие инструкции? Воловиков давно ее знает, мог и кое-что угадать…

Щелкнул замок. Флиссак широко распахнул дверь:

– О, мадемуазель Дария! Я есть не доверять столь гран счастье… Прошу вам!

– На вам муха сидит, – сказала Даша. – Не на вам, а на вас. На мну?

Вот тут он глянул по-настоящему недоумевающе.

– Анекдот, – сказала Даша. – О тех, кто скверно знает русский язык… Войти можно?

– О, естественно…

Даша вошла, прикрыла за собой дверь и протянула ему заранее заготовленный листок из блокнота, где было четко, разборчиво выведено: «Немец и его друг уже знают, кто вы. Возможно, в номере вас слушают. Возьмите документы, деньги, все необходимые вещи и уходите со мной. Это крайне серьезно».

Француз прочитал это и на миг стал другим человеком – откуда-то из неведомых глубин выглянул второй, настоящий, жесткий и собранный. И тут же исчез:

– Мадемуазель Дария, это есть милый шутик?

– Это суровая реальность, – сказала Даша. – Слышали шум?

– Я так крепко спать…

– Это приходил… – она припомнила, как по-французски. – Ассасин. [1]За вами. Я не шучу. Давайте… В темпе.

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, потом француз, так и не изменив маски, воскликнул:

– Тут какой-то недоразумений, но француз всегда вообще выполнять желание дамы…

Он огляделся, поднял за ремешок небольшую сумку, повесил на плечо, похлопал себя по карманам. В номере еще оставалась куча всяких мелочей, а из распахнутого шкафа выглядывали попугайские одежки, в которых мнимый писатель появился в Шантарске, – но француз, не обращая ни на что внимания, резво направился к выходу.

– Ничего не забыли? – спросила Даша.

– О нет, все, что оставить – пустяк…

Вполне возможно, в какой-то из десятка машин, выстроившихся перед гостиницей, сидел сейчас напарник Лося, но вычислить его с ходу не удалось бы. Даша держала руку на пистолете, ожидая поганого сюрприза. Обошлось.

Распахнула правую дверцу «Нивы»:

– Прошу, мсье…

Он живо залез. Славка растерянно переступил с ноги на ногу:

– Я что, с ребятами?

– Ага, – сказала Даша. – И не забудь, что ты не видел, как я с французом отъехала и куда направилась… Усек?

– Ты что? Мы ж должны были его к шефу…

– А что ему делать у шефа? – тихо спросила Даша. – И какая от того будет выгода? Любой на его месте будет хохотать в лицо.

– А микрофон?

– А ты сможешь доказать, что это он подсунул? Нет уж. Я с этой провокацией добилась, чего хотела, а теперь попробую продвинуться дальше, – она печально усмехнулась. – Частным порядком.

– Даша…

– Попробуешь меня остановить? – непринужденно спросила Даша, глядя ему в глаза. – Отойди, некогда…

Они недолго мерились взглядами. Славка отступил, бормоча:

– Сдурела…

Даша медленно обогнула гостиницу, прибавила газу и поехала на мост. Она считала, что поступает единственно правильным образом. Если француз не захочет в официальные свидетели (а самому ему предъявить без улик нечего) – будет молчать и требовать консула. В чем окажется совершенно прав. Ближайший французский консул – в Новосибирске, Флиссак выиграет время. Другое дело, что его вполне могут ухлопать, пока консул сюда доберется…

– Это, надеюсь, не есть арест? – спросил француз.

– А если предположить? – спросила Даша.

– Мой – иностранный подданный, имею все права требовать консул ля Франс. И кроме кстати того, положено предъявлять обвинений или ордер, у вас нынче не есть сталинизм…

– Ох, при Сталине я бы с вами, мон ами, поговорила… – мечтательно сказала Даша. – Хотя при Сталине вас бы сюда и не пустили, да и при Брежневе тоже. И история вроде нашей была бы невозможной…

– Мадемуазель Дария, неужели вы есть быть сталинистка?

– А неужели вы есть быть писатель? – усмехнулась Даша. – Не валяйте дурака, надоело. По-русски вы не хуже меня говорите, сама слышала, так что не будем придуриваться. Времени нет. Я не думаю, что этот доморощенный апаш шел приглашать вас на переговоры. Агеев предпочитает более рационалистические методы. Вас пример Зыбина не убеждает?

– Кто это есть?

– Хватит, а? – сказала Даша. – Если вас непременно нужно припирать к стенке, поедемте ко мне и послушаем запись. Ту, где вы на чистейшем русском воркуете с Зыбиным…

– Вы его арестовали? – спросил вдруг Флиссак.