Александр Бушков - Второе восстание Спартака

Н-да. Даже бомбером не поработать – буду возить жрачку, письма невест и запасные моторы...

Нет, ну твою же мать!

Спартак в сердцах двинул ногой по истертой резине шасси, сплюнул и пошел в кубрик.

А непонятки начались буквально через четыре дня.

Самолет Спартака как раз вернулся с Большой Земли – привез новые аккумуляторы и бензин для «Чаек». Разгрузился, расписался где надо, кивнул начальнику АХО и решил покемарить часик: полет был не ахти – болтанка, потом откуда-то выскочили два «мессера», покрутились и отвалили, но осадок все равно нехороший. На своем «МиГе» он бы показал фрицам, а так... тьфу.

Единственная радость – пока шел туда порожняком, малость потренировался в управлении. Машина была старая и слабая, руля слушалась плохо, однако Спартак с удовлетворением отметил, что не все еще забыл.

Но вздремнуть ему не дали.

В кубрике шел спор – и, судя по всему, уже давно.

– А я говорю, это новое оружие будут испытывать, – сказал Артур Дзоев.

– Да какое оружие, немцы вот-вот в Таллин войдут! – не по-национальному горячо возражал Айно Вяали.

– Вот на них и будут испытывать, – преспокойно отвечал Артур. – А что еще может быть?

– Понятия не имею, – скис Айно.

– О чем базар? – спросил Спартак.

Оказывается, буквально час назад на Эзель прибыло с полдюжины генералов (судя по некоему неуловимому ореолу, из верхов ) с портфелями и папками, заперлись с начальством в подземном командном пункте истребительной авиагруппы и носа пока оттуда не кажут. Более того: другие люди, вместе с первыми прибывшие, но чинами пожиже, усиленно измеряют длину полос, тупо осматривают каменистое болотце на востоке и в дружеские переговоры не вступают напрочь. И еще: ходят упорные слухи, что к нам, на Кагул, перебрасывают каких-то жутко секретных ребят, не то с Черного моря, не то откуда-то поближе. Вывод: что-то готовится . И всем до зуда в печенках хочется узнать – что именно.

Спартак почесал щетину (побриться бы надо), открыл было рот, чтобы выдвинуть свою версию... но так ничего и не сказал. Мало вводных.

На следующее утро воздух над Эзелем наполнился гулом и ревом моторов: неповоротливо, как откормленные слепни, садились на Кагул и прочие базы острова тяжеленные транспортники, не чета Спартаковому, мелькали в небе самолеты сопровождения, из транспортников выпрыгивали люди, выгружались какие-то тяжеленные ящики и – мамочка моя! – бомбы! ЗАБ-100, ФАБ-100. Еще какие-то – издалека было не разглядеть. В общем, много бомб.

А перед отбоем командир авиагруппы собрал личный состав и сообщил, что вплоть до особого распоряжения на Кагуле вводится особое положение. Вопросов не задавать, с гостями в разговоры не вступать... и вообще поменьше нос совать не в свое дело. Кто-то все же поинтересовался: а что за гости такие? На что командир ответил: неважно, все равно они будут жить не здесь, а в деревне. Помялся и добавил: летчики из Первого минно-торпедного авиаполка Балтфлота.

Спартак и Артур Дзоев многозначительно переглянулись.

Суматоха не прекращалась ни на минуту. Замполит ходил надутый от важности и красный от приобщенности к Тайне. Чужие особисты рыскали повсюду, как тараканы.

Дальше больше!

На другой день на Кагул прибыли пять звеньев по три машины – то были бомбардировщики дальнего действия «ДБ-3», красивые и грозные машины... И Спартак впервые начал догадываться, что происходит. Причем, судя по всему, судя по остановившимся, восхищенным взглядам некоторых летунов, не он один. Остальные же высказывали разнообразнейшие предположения, вплоть да самых невероятных: это, дескать, кандидаты для полета на Марс, будут у нас отрабатывать посадку на марсианские каналы.

Таинственные экипажи «ДБ» споро выгрузились, вытащили нехитрую свою поклажу и чуть ли не бегом, в сопровождении угрюмых парнишек в форме НКВД, двинулись в сторону хутора, что находился километрах в трех от базы. Техники принялись тщательно маскировать бомбардировщики сетками.

...А потом все неожиданно утихло. Суета прекратилась, и жизнь, по идее, должна была постепенно возвращаться в свою колею... вот только не давали никому покоя прилетевшие на «ДБ-3» ребята. А как иначе – живут отдельно и замкнуто, летают по индивидуальной программе, совершают боевые вылеты (уходят в небо с бомбами, а возвращаются без оных) – но куда, какая у них боевая задача, почему сторонятся нормальных людей? Это раздражало, выводило из себя и бесило.

Непонятно, как командиры, почти безвылазно сидящие на КП Кагула, решились пойти на столь отчаянный шаг. Нервозная обстановка в авиагруппе мешала всем, даже замполиту, – потому что вместо изучения уставов и трудов основоположников летчики занимались обсуждением перемен, обрушившихся на Эзель. А с другой стороны, те нелюдимые хлопцы, наверное, оказались не столь уж нелюдимыми и малость взбунтовались. Им тоже хотелось на свежий воздух, тоже хотелось общаться, покурить с местными, вместе в футбол поиграть. Дело-то молодое...

Вот именно что футбол.

На Кагуле силами личного состава было оборудовано настоящее футбольное поле – за кубриком, в сосновом перелеске. И в свободное от полетов время бойцы авиагруппы, не исключая и Спартака, азартно гоняли мячик по траве. Наверняка их крики и звонкие удары по мячу были слышны и в деревне... И вот результат.

До сведения личного состава было доведено, что, идя навстречу многочисленным просьбам, командир авиагруппы приказывает организовать товарищеский матч по футболу между обитателями Кагула и... и... в общем, нашими гостями. Завтра, в восемнадцать ноль-ноль.

Дружный вопль из здоровых молодых глоток докатился, пожалуй, до самого Таллина.

...Непоправимое случилось на двенадцатой минуте второго тайма. До того все шло прекрасно. Просто отлично все шло – «Кагульцы» вели два-ноль, гости яростно оборонялись... но что они могли противопоставить слаженной многочисленными матчами команде и несокрушимому Спартаку, стоящему на воротах? Спартаку, который все детство провел на площадке за домом и взял столько мячей, сколько не снилось всем голкиперам, вместе взятым? Только злость они могли противопоставить, а злость, согласитесь, плохой помощник.

Пока все шло отлично!

На исходе одиннадцатой минуты невысокий, но плотный и юркий, как колобок, Артур Дзоев перехватил подачу и рванул к воротам противника. Трибуны (сиречь простые лавки из хозблока, вынесенные на свежий воздух), где расположился командный состав обеих команд, взревели. Ревела и «галерка» – сиречь простые летуны, плотным кольцом окружившие поле. Артур ловко ушел от защитника, быстро огляделся, кому бы можно было дать пас, поскольку на него уже раскочегаренным паровозом пер здоровенный полузащитник, никого не нашел и решился на прорыв. Два тела сшиблись в воздухе, упали, потом Артур вскочил, завладел мячом и...