Евгений Монах - Братва. Стрельба рикошетом

— Тебе того же и по тому же месту! — по привычке съюморил я, хотя настроение было паршивое и шутить совершенно не хотелось.

Когда остался один, некоторое время еще интимно пообщался с початой бутылкой, а затем занялся любимым привычным делом — нежно обихаживать своего самого надежного подручного — длинноствольный малокалиберный пистолет системы Марголина. Старательно смазал машинным маслом пусковой механизм и ствол, почистил от пороховой гари цилиндрик глушителя, заменив в нем обгоревшие войлочные прокладки на новые. Милый "братишка" благодарно-ласково прижимался к ладони рифлеными "щечками" рукоятки и матово блестел воронением, выказывая полную готовность хоть сей момент радостно приступить к выполнению своих, смертельных для кого-то, обязанностей.

— Чуток помайся без своей любимой работы, — улыбнулся я, укладывая безотказный пистолет обратно в тайник под валиком дивана. — Но очень скоро ты сможешь на деле доказать свою преданность. Железно обещаю, братишка!

Как всегда, общение с моим главным огнестрельным "аргументом" мигом привело в прекрасное расположение духа, вселив твердую уверенность в благополучном исходе и этой, намечавшейся разборки с профессиональным ликвидатором и с Бароном, не только нагло сократившим личные доходы моей организации, но и пожелавшим сократить даже мой жизненный путь. Банальная история — во всем виновата неуемная тупая алчность, свойственная примитивным человеческим слабостям, к коим, несомненно, принадлежит и негодяй Барон.

И фраеру понятно, что манера зажигать спичку для личной сигареты преотлично характеризует человека.

Но данный индивид чиркнул в свою сторону, что говорило о замкнутости и даже рискованно-глупой натуре и плохо вязалось с полученной оперативной информацией, что это матерый наемник-профи, прибывший из Перми для ликвидации моей скромной особы.

Я подал знак ребятам, чтоб не светились раньше времени, и позволил рыжему Григорию благополучно взять такси и спокойно отчалить из аэропорта с полным сохранением всех жизненных функций его долговязого организма.

Маршрут гостя Екатеринбурга был мне заранее известен, и поэтому я совершенно не опасался потерять его машину в интенсивном потоке городского транспорта.

Наш "мерс" и "волжанка" держались на почтительном расстоянии от такси, не желая привлечь к себе ненужное внимание залетного киллера. Хоть он и зажигает спичку чисто по-идиотски, но навряд ли на самом деле идиот — раз так грамотно уходит от ответственности за свои многочисленные "мокрые" художества. Вполне может сейчас по-умному страховаться в зеркальце заднего обзора.

Как я и предполагал, такси остановилось у гостиницы "Центральная", высаживая единственного пассажира. Григорий, не глядя по сторонам, сразу скрылся за высокими парадными дверями отеля. Я скорым шагом последовал за ним, оставив Цыпу с четырьмя мальчиками прохлаждаться пока в машинах. По моей задумке, они должны были вступить в дело лишь в крайнем случае.

Я успел вовремя — господин Григорьев как раз предъявлял паспорт портье, заявляя, что имеет бронь на одноместный номер "люкс". Сверившись с книгой регистрации постояльцев, служащий гостиницы без лишних слов выдал приезжему ключ, на круглом брелоке которого была отчетливо проставлена черной краской цифра 15. Ну что ж, можно с удовлетворением констатировать, что один небольшой вопрос — номер "люкса" Григория — благополучно и скоро разрешился.

В холле "Центральной" царило маленькое женское столпотворение. Как я визуально определил, практически все представительницы прекрасного пола принадлежали к специфическому контингенту нашего ночного стриптиз-клуба "У Мари". Сама Мари также находилась здесь — сидя в кресле, сосредоточенно-внимательно листала какой-то глянцевый журнал, бросая на меня короткие взгляды своими бесподобными изумрудными глазками.

Так как Григорий уже топал по широкой лестнице на второй этаж, я без опаски подошел к Мари и уселся в соседнее кресло из казенного дерматина.

— Обратила внимание на долговязого рыжего типа в замшевой куртке? Сейчас он поднимется в свой пятнадцатый номер.

— Естественно обратила, Женечка. Ты так на него кровожадно смотрел, будто живьем проглотить собрался. Вместе с курткой причем! — ответила нахальная девчонка, мило мне улыбаясь.

— Вот и отлично! — не стал я глупо сердиться на колкую фамильярность подруги дней моих суровых. — Зовут его Александр Григорьев. Весьма опасный кадр, учти.

— Все твои друзья и знакомые обычно очень опасные люди, — не в бровь, а в глаз заметила беспечная Мари. — Это меня ни капельки не волнует, давно уже привыкла, Женик. Я вот только одного не пойму — чего ты на самом деле хочешь? Чтоб я ублаготворила все его интимно-похотливые причуды и выведала какой-то важный секрет?

— Мне секреты господина Григорьева без особой надобности. Уже их знаю в общих чертах. Все значительно проще, детка. — Я вынул из внутреннего кармана кожанки стеклянный пузырек с мутноватой жидкостью. — Вот возьми. Это лошадиная доза этаминала натрия. Нужно, чтоб наша девочка, которую подцепит постоялец пятнадцатого номера, ухитрилась как-нибудь подмешать снотворное ему в питье. Всего-то и делов, как говорится.

— Ну, это я и одна запросто могу устроить. Совсем ни к чему столько наших девушек в данное предприятие посвящать, — заявила Мари, чрезвычайно меня удивив.

Я только не просек, что конкретно поразило меня больше всего — то ли ее неслыханная самонадеянность, то ли предусмотрительная осторожность.

— Ты уверена? — Я даже не счел нужным скрывать ноту сильного сомнения в голосе.

— Ну конечно, Женик. Я тут успела переговорить с господином Тенгизом, начальником службы безопасности гостиницы. Он твердо пообещал предоставить мне при надобности униформу горничной или официантки. Григорьев твой, наверняка, ведь обедать будет — либо спустится в ресторан, либо закажет обед в номер. И в том и в другом случае я его обслужу лично. Так что без всяких хлопот снотворное попадет по назначению.

— Почему Тенгиз вдруг так расщедрился? — подозрительно прищурился я, ощутив неожиданный укол ревности в глубине души. — По ходу, ты ему подвернула, да? Или ублажила иным способом?..

— Не будь таким любопытным, Женечка! — слегка смутилась моя пассия, очень мило порозовев щечками. — Тебе это совершенно не идет, ты же интеллигентный человек!

— Ладушки, — как-то враз остыл я. — Дело превыше всего. Благодарю за полезную инициативу. Отпускай своих девчонок восвояси и действуй сама. Убежден — справишься в лучшем виде. Когда объект благополучно вырубится, позвонишь мне на фатеру. Удачи, малышка! Ни пуха тебе, ни пера!..