Евгений Монах - Братва. Стрельба рикошетом

Я поднял телефонную трубку и набрал домашний номер старшего оперуполномоченного Инина. Когда услышал в мембране знакомый глубокий голос, доносившийся словно с самого дна желудка, сразу взял быка за рога:

— Добрый вечер, майор! Это я. Вот какое дельце — пробей по ведомственным каналам, кому принадлежит данный телефонный номер в Перми, — я взял блокнотный листок и продиктовал корявые Цыпины цифры. — Сможешь? Ладушки! Меня интересует некий Александр. Жду результата завтра не позднее десяти утра. Удачи!

Вернув трубку на положенное место, улыбнулся верному костолому:

— Это лишь первый из упреждающих шагов. Но будут и другие. У меня вчерне уже народился нехилый план. Поехали в клуб, навестим нашу ненаглядную красотку Мари!

Уже через два десятка минут мы входили в помпезно высокие кованые двери моего ночного заведения "У Мари".

Номинальная хозяйка, а точнее — главная и единственная стриптизерка клуба Мари находилась в своем кабинете-будуаре на втором этаже. Валялась, как обычно, в розовой шелковой пижаме на соблазнительно широкой софе и листала иллюстрированный журнальчик, рекламирующий последний "писк" моды: от парфюмерии и шмоток до автомобилей и роскошных особняков.

Года три назад я был ею по-настоящему и сильно увлечен. Даже, признаться, идиотская мысль о женитьбе народилась в мозгах и требовательно просилась на язык. Но я сумел удержать глупую идею при себе, вовремя разобравшись, что Мари точно такая же меркантильная сучка, как и все остальные представительницы прекрасного пола, встреченные мной на жизненном пути.

Приличные женские особи сохранились, наверно, только в глухих таежных деревнях Сибири. Но по своей воле отправляться туда в мои планы почему-то никогда не входило. В натуре. Ей-богу то бишь.

— Поторопись, детка. Скоро твой выход, а ты не готова, — мягко попенял я, устраиваясь на пуфике у софы. Цыпа по привычке тормознулся у двери, подперев мощным плечом косяк.

— Женечка, я парочку дней работать стриптиз не смогу, — жалобно глядя мне в глаза, сказала Мари. — Месячные у меня начались. Прости, что не предупредила.

— Ладно, раз такое дело, — великодушно кивнул я, закуривая "родопину". — Выходит, зря на тебя рассчитывал.

— Ну что ты, Женик! — отбросив журнал в сторону, Мари села на софе как капризная холеная кошечка. — Если господин Цепелев скромно выйдет за дверь, то я с радостью удовлетворю тебя оральным способом. Ты же всегда восхищался, как я классно минет исполняю!

— Да нет, ты не поняла. Речь совсем о другом, — усмехнулся я. — Просто хотел задействовать тебя в одном завтрашнем мероприятии. Впрочем, клиент, коли не дурак, тоже сможет по достоинству оценить твои милые оральные таланты. Короче, слушай сюда, малышка: подбери в клубе с дюжину девчонок из нашего контингента поинтересней и погрудастей. Самых крутобедрых — чтоб от их "станка" мужику глаз было не отвести. Усекла? Вместе с ними заявишься завтра к полудню в гостиницу "Центральная". Я тоже там нарисуюсь и покажу "объект", которого надо соблазнить. Думаю, хотя бы одна из клубных красоток сумеет взять его в оборот. Ну а если он импотент и не клюнет на приманку — ему же хуже… Ладно, нам пора обрываться. Ты все хорошо поняла?

— Ну конечно, Женечка! Обычное дело, — Мари капризно надула свои чуть припухлые губки "бантиком". — Может, задержишься хоть на самую чуточку? Обещаю — останешься доволен…

— В другой раз, детка. Нужно еще одно дельце до утра провернуть. Удачи, милая зеленоглазка! Стань королевой завтра на моей шахматной доске! Очень на тебя с девочками рассчитываю!

— А сейчас давай гони в "Центральную". Нажмем слегка на управляющего, — сказал я, когда мы устроились в "мерсе" — Цыпа за рулем, а я, как всегда, на заднем сиденье.

— Считаю, что надо ребят туда подтянуть, — угрюмо заявил телохранитель, включая зажигание.

— Зачем? — не врубился я.

— Для полной гарантии твоей личной безопасности.

— Но ведь ты же со мной!

— Этого мало. У "Центральной" серьезная "крыша" — армянская группировка. Без надежной страховки соваться туда — себе дороже, Евген!

— Ерунда! — отмахнулся я. — Мы ведь не доить управляющего едем, а лишь побеседовать по душам. Не дуй на воду, браток. Поехали!

— Как знаешь, Евген, я тебя конкретно предупредил. У меня даже запасной обоймы нынче с собой нет. Поимей в виду.

— Что имею, то и введу! — плосковато сострил я, чтоб немного приободрить слишком уж нервного соратника. — Погоняй лошадей давай, перестраховщик!

Цыпа явно хотел еще что-то сказать, но передумал и тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежностью. "Мерс" рывком снялся с прикола на автостоянке и вылетел на трассу, вливаясь в общий поток.-

Нужное мне четырехэтажное произведение гостиничного искусства располагалось недалече — всего в нескольких кварталах от клуба.

У двойных стеклянных дверей гранитным монументом стоял солидный швейцар с чисто военной выправкой. Небось, какой-нибудь бывший полковник-строевик, досрочно уволившийся из армии в запас из-за хронической невыплаты денежного довольствия. Да, натворили дел в матушке России горбачевско-ельцинские реформы не слабее татаро-монгольского нашествия.

Углядев, что мы прибыли на "Мерседесе", швейцар угодливо склонился в поклоне, предупредительно открывая перед нами двери. Быстро же гордость нации — защитники Отечества, то бишь — превращаются в холуев. Впрочем, у них есть смягчающее обстоятельство: голод не тетка.

Пришлось по доброте душевной сунуть в верхний нагрудный карман швейцарской ливреи денежную купюру "на чай".

В обширном холле гостиницы никого кроме портье за стойкой не наблюдалось. Непростительная беспечность в наше суровое время. Охрана здесь явно на весьма низком уровне, а глупый Цыпленок пытался лепетать мне о какой-то опасности, кретин.

Портье выглядел совсем не внушительно — худосочный, плюгавый тип с полусонными рыбьими глазами навыкате. Отлично зная, как находить общий язык с такого рода никчемными людишками, я сразу выложил перед ним двадцатидолларовую бумажку. Убедившись, что он ее разглядел, я прикрыл баксы ладонью:

— Кто из руководства гостиницы сейчас на месте?

— Фельдман Борис Николаевич, первый заместитель генерального директора.

— Как к нему пройти? — спросил я, подумав с легким сарказмом: до чего все же наши евреи навострились под русских грамотно канать — и имя и отчество почти у всех российских иудеев славянские. Такие вот пройдошистые прохиндеи.

— А вы по какому вопросу, господа? — портье вежливо, но пытливо уставился мне в глаза.

— По личному, милейший, по сугубо личному! — усмехнулся я и придвинул к собеседнику зеленую купюру. — Так как найти уважаемого Бориса Николаевича?