Сергей Москвин - Мастер-класс для диверсанта

— Если пострадавший не мог давать показания, откуда информация, что между ним и убитым произошла драка?

Начальник горотдела недоуменно поджал губы. Ему тоже не все было понятно с этой дракой. Но начальника горотдела ФСБ смутила тяжесть нанесенных телесных повреждений. Во время драк очень редко дробят противникам яйца и вырывают кадыки. Начальник горотдела не слышал о таком никогда. По этой причине он и выделил драку у бара из всего перечня городских происшествий. В то же время на отмеченное Чернышовым противоречие начальник горотдела не обратил внимания.

— Ну, может, он все-таки что-то сказал, перед тем как его увезли, — предположил начальник горотдела.

— Не думаю, — ответил Чернышов и вызвал к себе Артема Ветрова.

— Артем, — обратился к нему Чернышов. — Вчера возле одного из баров Моздока произошла драка. Пострадавших двое. Один умер на месте, у него вырвали кадык. Второй остался жив, но стал инвалидом, ему раздробили яйца. Выясни в районном отделении внутренних дел все обстоятельства этого происшествия. И вот еще что, пострадавшие были в баре с подругами. Саму драку подруги не видели, но, может быть, что-то знают. Опроси их. Фамилии и адреса обеих должны быть в материалах дела. Все, отправляйся. Мне нужны результаты как можно скорее.

Взяв дежурную машину, Ветров отправился в районное отделение УВД.

— Товарищ полковник, а что вас смущает в этой драке? — спросил у Чернышова начальник городского отдела ФСБ.

— Те двое только пострадавшие, а изувечил их кто-то третий. Дело в том, что, когда человеку вырывают кадык, он умирает мгновенно и, следовательно, уже не может не то чтобы раздробить противнику яйца, но даже махнуть ногой. В свою очередь, тот, кому действительно раздробили яйца, испытывает такой болевой шок, что уже не способен к активным действиям. Ни к каким действиям не способен, — ответил Чернышов.

— И вы считаете, что это сделал кто-то из диверсантов?

— Скажите, вы можете раздробить человеку яйца или вырвать кадык? — в свою очередь спросил Чернышов у начальника горотдела.

— Нет, — испуганно ответил тот.

— Вот и я не могу, — сказал Чернышов. — А тот, кто это сделал, может. — Чернышов помолчал, а потом добавил: — Тот, кто это сделал, владеет приемами убийства без оружия. А это один из курсов подготовки диверсантов-профессионалов.

Закончив разговор с начальником горотдела ФСБ, полковник Чернышов вернулся в кабинет, ставший штабом подразделений, обеспечивающих охрану на площади и в здании городской администрации. Он хотел проанализировать происшествие, о котором узнал у начальника горотдела, но так и не успел это сделать.

— Внимание всем! — отозвалась стоящая рядом с Чернышовым рация голосом полковника Рогозина. — Кортеж следует в Назрань! Повторяю! Кортеж премьер-министра следует в Назрань! В программе визита произошли изменения. Премьер-министр России посетит в Назрани военный госпиталь, где встретится с находящимися на излечении военнослужащими.

Свое сообщение Рогозин передал на общей частоте, чтобы его могли слышать командиры всех подразделений, которые принимали участие в охранных мероприятиях. Однако в первую очередь оно относилось к тем, кто обеспечивал безопасность премьера во время встречи с журналистами в Моздоке. Так как следующим пунктом программы визита премьер-министра после беседы с главами Северо-Кавказских республик была встреча с аккредитованными в Моздоке журналистами.

По требованию Чернышова радист увеличил громкость своей аппаратуры.

— Встреча с журналистами переносится ориентировочно на восемнадцать часов, — услышал Чернышов голос полковника Рогозина, вырвавшийся из динамиков рации.

«Значит, на обратном пути премьер предпочел вертолету автомобиль, — подумал Чернышов. Но уже в следующую секунду его мысли сменились более тревожными. — Восемнадцать часов! В это время уже начинают сгущаться сумерки. А когда закончится пресс-конференция, на улице будет совсем темно». Это обстоятельство очень заметно осложняло задачу подразделениям охраны. Первоначально встреча премьера с журналистами должна была пройти с шестнадцати тридцати до семнадцати часов, то есть когда на улице было еще светло. Поэтому при построении системы охраны не было необходимости учитывать обстоятельства ограниченной видимости.

— У ваших бойцов при себе имеются приборы ночного видения? — осведомился Чернышов у командира местного СОБРа [17] СОБР — специальный отряд быстрого реагирования, одно из подразделений спецназа МВД. .

Именно его снайперы контролировали окружающие площадь дома.

— Конечно, нет, — ответил собровец, удивленный столь странным вопросом. — А зачем они, когда на улице светло?

— Встреча с журналистами откладывается на полтора часа. Вашим бойцам придется работать в сумерках, а если встреча еще отложится, то вообще в полной темноте, — объяснил Чернышов. — Немедленно отправьте кого-нибудь на свою базу. Надо срочно доставить сюда приборы ночного видения и инфракрасные прицелы для снайперских винтовок.

Командир СОБРа отправился выполнять приказание, а к Чернышову тут же подошел начальник команды внутренних войск, обеспечивающей оцепление площади и здания городской администрации.

— Товарищ полковник, журналисты уже собрались, какие будут указания? Пропускать их или как?

Сигналом к пропуску журналистов, приглашенных на встречу с премьером, должно было послужить прибытие сотрудников Федеральной службы охраны. По утвержденному плану два человека из бригады полковника Рогозина должны были осуществлять пропуск журналистов в конференц-зал и досмотр их вещей. В связи с переносом времени пресс-конференции прибытие сотрудников Рогозина также откладывалось. Но приглашенные журналисты всех этих подробностей не знали, как не знали и того, что встреча с премьером откладывается. Они пришли вовремя и теперь резонно требовали, чтобы их пропустили.

Чернышов разыскал начальника горотдела ФСБ.

— Надо пропускать журналистов, — высказал он свое мнение.

— Как пропускать? — опешил начальник горотдела. — А как же проверка аппаратуры и личный досмотр?

— Я и мой сотрудник капитан Муромцев уже работали на подобной аппаратуре. Мы сами встанем на входе в конференц-зал и будем проверять журналистов, — ответил Чернышов.

— Рогозин нам не простит такую самодеятельность, — покачал головой начальник горотдела.

— На улице отрицательная температура. За полтора часа ожидания люди просто замерзнут. Я уж не говорю, с каким настроением они придут на встречу с премьером. В конце концов, если Рогозин будет настаивать, перед выступлением премьер-министра можно попросить всех журналистов выйти из зала и повторить проверку.