Андрей Воронин - Хранитель света

Он лежал на кровати, укрывшись до пояса сероватой простыней и заложив за голову загорелые мускулистые руки. На шее у него поблескивала подаренная Дашей золотая цепочка, на гладкой груди рельефно выступали мускулы.

— Не стоять у окна? — переспросила Даша, вынимая из пачки еще одну сигарету. — А почему? Я что, настоящая заложница?

— Не глупи, — сказал Дэн. — Тебя вообще не должны видеть, а уж в таком виде…

Даша прикурила сигарету, подошла к кровати и фильтром вперед протянула сигарету Дэну.

— А чем тебя не устраивает мой вид? — спросила она, боком присаживаясь на кровать и подбирая под себя ногу. При этом ее колено оказалось на уровне глаз Дэна. Он дотянулся до колена губами и чмокнул, после чего сунул поднесенную Дашей сигарету в зубы и откинул голову на тощую подушку, из которой активно лезли перья.

— Твой вид превыше всяческих похвал, — сказал он, — и меня он вполне устраивает. Если бы я мог, я бы вообще запретил тебе что-то на себя надевать.

— Я заложница, — с улыбкой сказала Даша, — а ты — мой похититель. Можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Кто же считается с мнением беззащитной девушки?

— В таком случае, — с важным видом провозгласил Дэн, — категорически запрещаю тебе носить как верхнюю одежду, так и нижнее белье. И вообще, я решил: выброшу все твои тряпки на помойку. Вот полежу еще немного, встану и выброшу.

— Ого, — сказала Даша, — да ты, оказывается, изверг. Слушай… Ну, нижнее белье — это ладно, это еще куда ни шло. Но без одежды холодно!

— А ты полезай сюда, — сказал Дэн, приподнимая простыню, — я тебя согрею.

Даша скользнула под простыню, вытянулась и прижалась к его горячему боку всем телом, держа дымящуюся сигарету на отлете.

— Мур-мур-мур, — промурлыкала она. — Действительно, ничего. Жить можно.

— И не просто жить, — добавил Дэн, — а жить интенсивно. Половой жизнью, я имею в виду.

— Знаю я, что ты имеешь в виду. — Даша повернулась на спину, поерзала, пристраивая голову у него под мышкой, и, свесив руку с кровати, щелчком сбила пепел с сигареты прямо на пол. — Кстати! Я, между прочим, есть хочу. Заложников, чтоб ты знал, полагается кормить, чтобы они дожили до светлого момента получения выкупа. Ты поесть что-нибудь привез?

— В сумке, — сказал Денис. — Хлеб, супы в пакетиках, колбаса какая-то… А! Еще я взял десять пачек «Роллтона».

— Чего? — не поняла Даша.

— «Роллтон», — повторил Денис. — Вермишель быстрого приготовления. Заливаешь ее кипяточком, и через пару минут можно есть…

— А, — сказала Даша, — это то, что мой папуля называет едой для бомжей. Супы в пакетиках… Бр-р-р! А ты их готовить умеешь?

— На пакете должна быть инструкция, — сказал Дэн.

— Ну? — сказала Даша через некоторое время.

— Что — ну?

Даша завозилась у него под мышкой, задрала голову и посмотрела ему в лицо. Дэн лежал, глядя прямо перед собой, и задумчиво курил. Было непонятно, о чем он думает и думает ли вообще; вставать он, во всяком случае, явно не собирался.

— Я есть хочу, — напомнила Даша.

Дэн скосил на нее глаза и снова уставился в какую-то точку на засаленной бревенчатой стене.

— Ешь, — сказал он. — Приготовь и ешь. Кто тут женщина, в конце концов? Кто заложница?

Даше показалось, что от него пахнет пивом. Видно, пропустил в городе бутылочку-другую. Он ведь не привык отказывать себе в удовольствиях — как в больших, так и в маленьких. А что денег кот наплакал, так это его не касается. Деньги — это ее, Дашина проблема.

Даша вздохнула и встала, зябко поеживаясь.

— Слушай, — сказала она, торопливо натягивая джинсы, — ты бы хоть печку протопил, что ли. Холодно ведь! И сыро, как в погребе. Я видела, за сараем дров целая поленница.

— Дым увидят, — отозвался с кровати Денис. Он дотянулся до стены, загасил об нее окурок и зашвырнул его под кровать.

— Ну и что? — спросила Даша, ныряя головой в майку.

Денис молчал. Даша посмотрела на него, ожидая ответа, подумала немного и надела свитер. Сразу стало теплее.

— Ну и что? — повторила она. — Нет же никого вокруг! А если кто-то и увидит дым, так что с того? Подумаешь, дым из трубы! Не пожар ведь.

— Ну что ты капризничаешь? — садясь и обхватывая руками колени, сказал Денис с плохо скрытым раздражением. — Я ведь предупреждал тебя, что жизнь в бегах — не сахар. И в Европе не сахар, а уж тут…

Даша набрала в облупленную эмалированную кастрюлю мутноватой колодезной воды из ведра, поставила кастрюлю на старенькую, заросшую грязью и ржавчиной электроплитку и повернула рукоятку регулятора. Сквозь мохнатую жирную пыль зарделся оранжевый глазок. Даша подавила дрожь омерзения, повернулась к плитке спиной и принялась разбирать привезенные Дэном продукты. Помимо сухих супов, вермишели, буханки черного хлеба и палки копченой колбасы, в пакете обнаружилась бутылка неплохого красного вина. Даша понятия не имела, сколько стоит это вино в здешних широтах, но даже во Франции дешевым оно не было.

— Обалдел, что ли? — сказала она, показывая Дэну бутылку. — Денег же нет! У тебя же, наверное, и половины такой суммы с собой не было!

— Не было, — самодовольно усмехаясь, согласился Денис. — Но чего не сделаешь ради любимой девушки! Просто хотелось тебя порадовать.

— Меня или себя? — резче, чем ей хотелось, спросила Даша. — Лучше бы ты меня чем-то другим порадовал. Кстати, как вы поговорили?

Денис поскучнел, перестал ухмыляться.

— Как, как… Крепкий орешек твой папаша! Знаешь, что он мне сказал? Ваша игра, говорит, затянулась. Сажай, говорит, мою дочь в самолет, хотя бы и силой, а я ее тут встречу. А не то, говорит, мои ребята вас найдут, отрежут тебе — мне, то есть, — яйца, засунут в глотку, а потом пристрелят.

— Да, — спокойно согласилась Даша, разглядывая инструкцию на пакетике с грибным бульоном, — они это могут. Запросто.

— Что-то я тебя, Дарья, не пойму, — осторожно произнес Денис. — Ты так спокойно об этом говоришь…

— А как мне об этом говорить? — Даша поискала глазами ножницы, не нашла и оторвала уголок пакета зубами. — Не волнуйся, они нас не найдут. Не успеют. Мой папуля не такой крепкий, каким кажется, он заплатит. Фотографию он получил?

— Говорит, нет, не получил.

— Тем более. Когда получит, станет сговорчивее. Что бы он сейчас ни думал, что бы ни говорил, но этот мой портрет во весь рост заставит его понервничать. Главное, чтобы он начал сомневаться. Да он и сейчас, наверное, сомневается…

— Мне так не показалось, — сказал Денис. Он неохотно спустил ноги с кровати и стал одеваться, начав почему-то с носков. Даше это показалось немного диким, но она промолчала. — Железный у тебя папаша. Я бы на его месте задумался, а он — хоть бы хны.

— Ничего, — сказала Даша. — Получит фотографию — задумается. А если не задумается, мы ему поможем.