Андрей Воронин - Хранитель света

Жизнь в больнице текла размеренно и скучно, согласно установленному распорядку. В точно назначенное время Юрий получал еду, питье, таблетки и уколы; ежедневно в половине десятого утра ему делали перевязку. Во время перевязок Юрий развлекал сестер анекдотами, которых те не понимали; он бы с удовольствием помолчал, но перевязки были весьма болезненными, и Юрий рассказывал анекдоты про вернувшихся из командировки мужей не столько сестрам, сколько себе.

Полицейская охрана, как и обещал Полковник, продолжала функционировать в непосредственной близости от дверей палаты. Полицейских было четверо, они сменяли друг друга каждые двенадцать часов, и Юрий успел с ними перезнакомиться и даже подружиться, насколько это было возможно с учетом языкового барьера. Особенно близко он сошелся с тем румяным крепышом, который дежурил у дверей палаты в первый день. Крепыша звали Тьерри, он был разведен и платил фантастические алименты бывшей жене. Дружба их зашла настолько далеко, что однажды во время ночного дежурства Тьерри принес Юрию бутылку джина, они и «уговорили» ее на пару, время от времени пугливо озираясь на стеклянную дверь и шепотом ведя задушевный разговор обо всем на свете. Поначалу беседа не очень-то клеилась, но после третьей рюмки дело пошло: оба вспомнили те крохи английского, которые задержались у них в памяти, Юрий добавил к этому французские слова, выученные им за время своего добровольного изгнания, а Тьерри продемонстрировал свои познания в русском, торжественно провозгласив тост: «Водка — карашьоу! За здоровье! До звиданья!» Они обсудили новинки мировой автомобильной промышленности, немного поговорили о феминизме, сойдясь во мнении, что феминизм — это плохо, потом как-то незаметно перескочили на популярную музыку и пришли к выводу, что «Битлз» — это классика, «Депеш Мод» — это очень хорошо, а Мадонна — вообще непонятно что. Тьерри заявил, что не лег бы с нею в постель даже за сто тысяч евро; Юрий пошел дальше, клятвенно заверив своего собутыльника, что Мадонна не нужна ему и за миллион. После этого полицейский так расчувствовался, что воспылал желанием что-нибудь подарить своему новому другу. Не найдя под рукой ничего подходящего, он предложил Юрию свой служебный револьвер. От револьвера Юрий отказался, хотя сердце его при этом обливалось кровью пополам с джином: револьвер был бельгийский, очень хороший, и Юрию до смерти хотелось его иметь. Получив отказ, Тьерри обиделся и перестал обижаться только тогда, когда Юрий объяснил, что с револьвером его не пропустят через таможню.

Словом, за шесть дней такой жизни Юрий озверел настолько, что уже готов был позвонить Полковнику, но на седьмой день, прямо с утра, тот неожиданно явился сам и прямо от дверей, не успев даже поздороваться, бросил ему на кровать сверток с одеждой.

— Одевайтесь, — сказал он, нетерпеливо притопывая ногой в начищенном до блеска ботинке.

— Не понял, — сказал Юрий.

— Чего тут не понимать? — раздраженно откликнулся Полковник. — Вы мне позарез нужны. Ну же, одевайтесь! Хватит валяться, Инкассатор!

Юрий помолчал, сидя на кровати и скребя пятерней в затылке.

— Как вы меня назвали? — спросил он наконец.

Полковник сердито фыркнул.

— Знать все подробности вашей биографии и не знать клички — это нонсенс, — заявил он. — А то, что я эту кличку употребил… Ну, извините. Это, знаете ли, привычка, доставшаяся мне от моего нынешнего работодателя. Старик скверно запоминает имена, с кличками у него получше… Я, конечно, могу называть вас по имени-отчеству, но что от этого изменится? А так я — Полковник, вы — Инкассатор… По-моему, очень удобно.

Юрий засмеялся.

— А по-моему, это вас прежняя профессия никак не отпускает, — сказал он. — Черт с вами, Инкассатор так Инкассатор. Хоть горшком назовите…

— О том, чтобы ставить вас в печку, речи пока нет, — быстро сказал Полковник. — Вы еще не готовы для обжига, того и гляди, голова треснет… Вы начнете, наконец, одеваться?

— Идите к черту, Полковник, — сказал Юрий. — Вы сами сказали, что вам известны все подробности моей биографии. Я могу довольно квалифицированно бить морды, но в данный момент временно не гожусь для драки — опять же, по вашим собственным словам. Так на кой черт я вам нужен?

— Объясню по дороге, — деловито сказал Полковник. — Да одевайтесь же, черт бы вас побрал! У нас самолет через три часа, а вы сидите тут, как мордовская невеста!

— Какая невеста?

— Мордовская. Есть такой малоизвестный анекдот. Мордовской невесте говорят: «Пойди умойся, сегодня сваты должны приехать». А она в ответ: «А вдруг не приедут? Что же я буду, как дура, чистая сидеть?»

Юрий расхохотался. Все-таки общаться с соотечественником было дьявольски приятно.

— А куда самолет? — спросил он на всякий случай.

Полковник скривился, словно лимон надкусил.

— Перестаньте корчить из себя идиота, — потребовал он, — или я решу, что удар по голове повредил вам гораздо сильнее, чем считают врачи. Куда самолет… На Амазонку! В Москву, конечно, куда же еще?

— Так бы сразу и сказали.

Юрий стал натягивать джинсы. Джинсы были совершенно новые, он видел их впервые в жизни, но сидели они как влитые.

— На вашу квартиру заезжать было некогда, — объяснил Полковник, поймав его взгляд. — Ваш паспорт у меня, кредитные карточки и все остальное, что может иметь значение, — тоже… Кстати, вы, оказывается, состоятельный человек! Откуда бы это? Да застегивайтесь же вы, ради бога! Что вы копаетесь в этой ширинке, как курица в навозной куче?!

— Нечего было покупать штаны на пуговицах, — проворчал Юрий. — Сами попробуйте одной рукой….

— Тоже мне, принц крови, — сказал Полковник. — Будете знать, как затевать пьяные потасовки! Помочь?

— Спасибо, сам справлюсь…

Буквально через полчаса они уже были в Льеже. Полковник даже не подумал огибать город по автостраде, он поехал напрямик, через самый центр, протискиваясь, проталкиваясь, не обращая внимания на запрещающие знаки, ежеминутно создавая аварийные ситуации и с великолепным хладнокровием игнорируя раздававшиеся со всех сторон возмущенные сигналы. Юрий, который знал толк в управлении автомобилем, должен был признать, что Полковник — настоящий ас. Далеко не каждый мог бы проскочить через центр большого европейского города на такой скорости и при этом не только никого не задеть, но и не собрать за собой целый хвост полицейских машин. Полковнику это каким-то образом удалось; он явно был из тех, кто в случае острой необходимости умеет творить чудеса.

Эта его способность настораживала Юрия. У Полковника наверняка имелась целая коллекция лиц, которые тот примерял по мере надобности, и, скорее всего, далеко не все они были такими же симпатичными, как то, которое он счел нужным продемонстрировать Юрию. Все, что он рассказал, выглядело правдой, но ведь это же был чекист, пускай себе и отставной! Уж что-что, а лгать и притворяться он, несомненно, умел даже лучше, чем водить машину. Намного лучше! Так почему в таком случае не допустить, что вся эта история с якобы похищенной девушкой была провокацией, хитроумной ловушкой, рассчитанной на то, чтобы выманить Юрия из его убежища и без проблем переправить в Москву?