Андрей Воронин - Хранитель света

Для верности Денис выждал целую минуту, а потом задвинул сумку подальше за спину, сел на велосипед и заработал педалями, радуясь тому, что в свое время освоил искусство управления этой чрезмерно сложной десятискоростной хреновиной. Велосипед был хороший, очень дорогой, и ехать на нем было одно удовольствие. Станция метро очень быстро скрылась из виду, а вскоре из-за поворота вынырнула и начала стремительно приближаться собранная из металлоконструкций и темного поляризованного стекла сверкающая махина «Казбанка». На бетонном козырьке, защищавшем от дождя и солнца широкое крыльцо, сусальным золотом горели буквы названия; прямо у крыльца уже стоял, дожидаясь хозяина, широкий и приземистый шестисотый «Мерседес», а рядом с ним приткнулся здоровенный, как хлебный фургон, и черный, как антрацит, джип охраны. Охранники, молодые подтянутые ребята, все как один в костюмах и белоснежных рубашках, одинаково сложив руки на животах и расставив ноги, торчали вокруг, глядя сразу во все стороны недобрыми глазами — тоже ждали хозяина, псы. Их было шестеро, но для Дениса это не имело особенного значения: ему хватило бы и одного, воевать он все равно не собирался.

Он затормозил и спрятался вместе с велосипедом за каким-то микроавтобусом, очень кстати припаркованным метрах в двадцати от подъезда банка. Часы тикали у него на запястье, показывая, что он поспел как раз вовремя. Не позволяя себе сомневаться, Денис раздернул «молнию» на сумке, вынул оттуда шуршащий полиэтиленовый пакет с окровавленной майкой, свернул его в тугой ком и положил на руль, накрыв ладонью.

Двери банка открылись; охранники подтянулись и пуще прежнего завертели головами во все стороны. На крыльце показался невысокий брюхатый мужичонка в дорогом костюме с такой здоровенной бородавкой на носу, что ее без труда разглядел даже укрывшийся за микроавтобусом Дэн.

Это был, несомненно, сам Андрей Васильевич Казаков — лично, собственной персоной. Его сопровождали еще двое охранников и какой-то немолодой, очень подтянутый и сухопарый мужчина, напомнивший Денису английского лорда — не настоящего лорда, а такого, какими их принято изображать на картинках и в кино. Лорд, склонив голову к банкиру, что-то негромко ему втолковывал, подкрепляя свои слова рубящими движениями ладони; Казаков послушал-послушал, а потом сказал что-то короткое и, судя по кислому выражению лица, неприятное да и пошел себе со ступенек. Охранники двинулись следом, а сухопарый остался на месте, глядя вслед банкиру с отсутствующим выражением лица.

В последний раз приказав себе вообще ни о чем не думать, Денис оттолкнулся от пыльной стенки микроавтобуса и всем весом налег на педали. Классный заграничный велосипед легко набрал скорость; охранники одинаковым движением повернули головы в сторону несущегося к ним велосипедиста. Денис спокойно крутил педали, глядя прямо перед собой и следя за охраной только боковым зрением. Мрачный огонь в глазах охранников начал угасать, а один и вовсе отвернулся, бросившись открывать хозяину дверь «Мерседеса». И тогда Дэн, пролетая мимо, оторвал руку от руля и что было сил швырнул свой сверток, целясь прямо в открытую дверь машины.

Пакет коротко прошуршал в воздухе, разворачиваясь на лету; Денис немного промахнулся, и его посылочка вместо двери шлепнулась на багажник «Мерседеса». Позади кто-то крикнул: «Ложись!» Денис оглянулся через плечо и успел увидеть, как двое охранников валят Казакова на асфальт, а остальные, одинаково припав на колено, рвут из-под пиджаков пистолеты. В следующее мгновение он круто свернул за угол, и весь этот бардак остался позади.

Спасаясь от возможной погони, Денис свернул в какой-то двор, потом в следующий, потом еще в один, выскочил в переулок, стрелой пролетел по нему метров двести, едва не угодив под машину, снова свернул в подворотню и остановился. Здесь он бросил велосипед, снял куртку, затолкал ее в сумку, а из сумки вынул темные очки и кепи с длинным козырьком. Более или менее преобразившись, он повесил сумку на руль велосипеда и быстро зашагал прочь.

Проехав три остановки на метро, он снова поднялся наверх и очень скоро обнаружил то, что искал — маленький уютный бар по соседству с роскошным ночным кабаком. Поджилки у него до сих пор тряслись, и, присев на высокий табурет у стойки, Денис заказал двести граммов водки — сразу, в одну посуду. Ему было плевать, что подумает о нем бармен — здоровенный бугай в крахмальной рубашке и темно-зеленом жилете. Пускай бы он, бугай, сам попробовал провернуть такое дело! Считай что под пулями побывал…

Бармен поставил на стойку полный до краев стакан, подложив под него фирменный картонный кружок с рекламой своего шалмана. В баре было пусто, и вид у бармена был скучающий.

— Тяжелый день? — спросил он, подвигая к Денису стакан.

— Угу, — неприветливо промычал Денис и вынул сигарету.

Понятливый бармен поднес ему зажигалку, выставил на стойку пепельницу и отошел, чтобы не мешать необщительному клиенту напиваться в свое удовольствие. Над стойкой горела фиолетовая люминесцентная лампа, ее свет придавал всему окружающему легкий налет нереальности, оторванности от всего остального мира. В баре было прохладно, хорошо пахло, из скрытых динамиков плавно текла негромкая музыка; бармен в уголке перетирал бокалы, время от времени тихо позвякивая стеклом. Денис чувствовал, что мог бы сидеть здесь вечно, но вечности у него в запасе не было.

Он вздохнул, медленно, не отрываясь, выпил водку, докурил сигарету до самого фильтра, ткнул ее в пепельницу и встал: было самое время позвонить Казакову и поинтересоваться, как ему понравилась посылочка.

На железнодорожном вокзале, перед тем как сесть в вагон, Хохол вдруг спохватился и заявил, что хотел бы взглянуть на регистрационный талон только что приобретенного Паштетом «БМВ».

— Это еще зачем? — угрюмо спросил Паштет, который чертовски устал от своих попутчиков и не мог дождаться того момента, когда, наконец, они отвалят, оставив его одного.

— Тю! — умело пародируя Грицко, сказал Хохол. — Тебе что, жалко? Там же фамилия прежней владелицы, чудак! И адресок, кстати…

Паштет с досадой хлопнул себя по лбу. Ему даже в голову не пришло заглянуть в документы на машину, хотя при иных обстоятельствах он сделал бы это в первую очередь. Собственно, при иных обстоятельствах без этого было бы просто не обойтись, это Сере-га Череповецкий, добрая душа, опустил ненужные формальности — торопился, жирная морда, поскорее сплавить дорогих гостей…

Паштет достал бумажник и выкопал оттуда запаянную в прозрачный пластик картонку техпаспорта.

— Дарья Казакова, — прочел он вслух, — Москва… Ну и что?