Андрей Воронин - Хранитель света

«Вот и все, — думал он, бесцельно бредя по улице. — Не поверили. Не поверил Казаков, сука толстомордая! А надежда-то только на то и была, что не выдержит родительское сердечко, что сломается Андрей Васильевич, поверит, дрогнет и раскошелится. Ан нет, ничего подобного! Не дрогнул Андрей Васильевич, не сломался, а просто врубил на своем телефоне режим переадресации, и теперь все его звонки поступают прямиком этому твердокаменному Полковнику. Спрятался господин Казаков за своего Полковника, за пса своего цепного, а того хоть ломом бей, ему все по барабану — что Дашка, что Машка, что собачья какашка… Ему-то что, дочь ведь не его! Приказали ему ничему не верить, вот он и не верит, денежки-то все равно капают, хоть верь, хоть не верь. Но Казаков-то хорош! Дочь ведь! Как же он на такое отважился, как решился? Ведь не может у него быть полной уверенности в том, что это именно Дашка все затеяла. Сначала фотографии, потом кровь… Да нормальный отец после самого первого звонка, еще до фотографий, в лепешку бы расшибся, последнюю рубашку снял бы, лишь бы дочь освободить! А этот просто надавил на газетчиков, чтобы все было тихо-мирно, чтобы никто ничего не знал, честь семьи чтобы не позорить, и считает, что дело в шляпе. Пускай, значит, Полковник дальше разбирается… А что? Действительно, если Дашку зарежут, это ж ему такая экономия! Учить не надо, кормить-поить-одевать не надо, замуж выдавать не надо… Купил гробик поскромнее, панихидку заказал и свободен. На всю оставшуюся жизнь свободен… Сука! То-то попляшет, когда ему дочку по кускам присылать начнут…

Господи, — подумал он, спохватившись, — о чем это я? Кто будет Дарью по кускам посылать — я, что ли? Нет, ребята, тут я пас. Во-первых, не умею я этого, а во-вторых, это уже не та игра, которую стоит доигрывать до конца. Не та у меня квалификация, чтобы играть в такие игры. Чур меня, чур! И не о Казакове мне теперь надо думать, а о себе. Полковник не шутит. Сроку он мне дал до утра, а как я уложусь? Добром Дашка домой не пойдет, а силой ее тащить невозможно. Связанную, что ли? Сначала на мопеде до райцентра, а потом два с половиной часа электричкой, да потом еще на метро… Денег в кармане кот наплакал, а без денег далеко не убежишь, особенно когда за тобой такие волки гонятся. Как же быть-то, господи? Дернуло же меня связаться с сумасшедшей!»

Денис остановился, потому что нечто привлекло его внимание. Он немного постоял, пытаясь сообразить, что же это могло быть, а потом заметил на противоположной стороне улицы ресторан и рядом с ним бар — тот самый, из которого вышел совсем недавно. «Ага, — сообразил он, — вот оно что! Ну, правильно! Куда наш человек идет, когда идти ему некуда? Правильно, в кабак… Зайти, что ли, правда, пропустить стопарик, а то этот Полковник весь кайф поломал, будто и не пил вовсе…»

Он начал переходить улицу и вдруг понял, что его внимание привлекла вовсе не вывеска бара. О нет, куда там! Берите выше, ребята! Что бар? Это просто место, где неудачники заливают горе, а счастливчики спрыскивают радость. Здесь, на этой тихой улице, в глаза Денису Юрченко вдруг посмотрела сама судьба, и он ощутил на себе ее взгляд и остановился.

Судьба явилась к нему под видом черного спортивного «БМВ», который стоял, мирно приткнувшись кургузой обтекаемой мордой к бордюру, как раз напротив ресторана. Откидной верх был вызывающе опущен, как будто хозяин машины не боялся ни бога, ни черта, ни автомобильных воров. Номера на машине были московские, но, обойдя ее спереди, Денис увидел очень характерную вмятину на бампере. Вмятина была чертовски похожа на…

Он заглянул в салон и — о чудо! — увидел веселого чертика, который свисал с зеркала заднего вида. Этого чертика они с Дашей купили в Париже, в двух шагах от Монмартра; Дарья считала эту безделушку талисманом, который хранил их в пути от всяческих неприятностей, но, продавая машину, чертика почему-то не забрала.

Из салона слегка повеяло Дашиными духами. «Быстро, однако, работает автомобильная мафия, — подумал Денис. — Не успели толкнуть тачку в Германии, а она уже тут, в Москве. Вот это оперативность, куда тому Полковнику!»

Он улыбнулся. У него, у Дениса, в запасе имелся собственный талисман — не талисман, в общем-то, а игрушка, симпатичная безделица, которую приятно иногда повертеть в руках, вспоминая былые счастливые денечки. Продавая машину, Даша, естественно, вместе с ней отдала и ключ, но дубликат, сделанный когда-то хмурым парижским слесарем на всякий пожарный случай, до сих пор лежал у Дениса в заднем кармане брюк. Пользы от него не предвиделось никакой, а выбрасывать было жалко… Ну, не судьба ли это?

«Судьба, — подумал Денис. — Вот он, знак свыше! Ей-богу, выберусь из этой каши — в церковь пойду, свечку поставлю. Это точно знак, да еще какой! Вот и конец истории, вот и ответ на все мои вопросы. Всего-то и надо, что сесть за руль, повернуть ключ и надавить на газ. И поминай как звали… С дороги позвонить Полковнику, сказать, где Дарья, — пусть подавится, урод, пусть отзовет своих псов. А дальше лесами, проселками, тропинками, в обход постов — на юг, на Украину. Даже без документов, даже с разбитой подвеской, эта телега в Днепропетровске потянет тысяч на пять, на шесть. Да хоть три! Лишь бы деньги сразу на руки, и в тот же день — обратно на запад, в Европу, домой…»

Он осторожно дотронулся до блестящего черного крыла. Машина молчала. Дарья терпеть не могла все виды автомобильной сигнализации, электронное пиликанье выводило ее из душевного равновесия, а новый хозяин машины, видимо, просто не удосужился оборудовать свое приобретение механическим сторожем. Денис толкнул сильнее, но автомобиль по-прежнему никак не реагировал на его усилия.

— Вот и ладненько, — сказал Денис, на всякий случай оглянулся на дверь ресторана и отпер дверцу.

Ему ничего не стоило забраться в машину прямо через борт, но вокруг были люди, и он по-хозяйски отпер дверь своим ключом, чтобы не вызывать подозрений у случайных зевак. Кожаное кресло водителя пружинисто подалось под его весом, в лицо пахнуло запахом Дашкиных духов. Кресло было отодвинуто чересчур далеко, даже дальше, чем обычно отодвигал его длинноногий Денис. «Верста коломенская», — сердито подумал он о новом владельце машины, запустил руку под сиденье, нащупал рычаг и передвинул кресло.

Теперь оставалось только вставить ключ в замок зажигания, повернуть его и уехать, но сделать это Денис уже не успел, потому что в ту же минуту над ним как гром с ясного неба раздался смутно знакомый голос.

— Опа! — сказал голос. — Ну, фраер, ты даешь! Чего угодно ожидал, но это… Ты что, козел, белены объелся?

Денис обернулся и понял, что погиб. «Ключ в замок, — беспорядочно пронеслось в мозгу, — завестись, дать задний ход, потом вперед, а верх опущен… Ни черта не успею!»