Евгений Сухов - Перебежчик

С военными, которые приходили к нему, он как-то справлялся, поскольку их требования и просьбы были ему понятны. С гражданским населением дело обстояло сложнее. Но майор старался хоть как-то решить их проблемы. Он понимал, что откладывать их на потом не стоит. Сами по себе они не исчезнут, никуда не денутся.

Однако Степан Игнатьевич абсолютно не представлял себе, что ему делать с этой вот девушкой в косынке. Она, видите ли, заявила, что у нее дома находится немец, который сам, по собственной воле остался в городе. Он ненавидит Гитлера и не желает больше воевать.

Поэтому майор с седыми висками не торопился. Он дотянул папиросу, потушил ее в пепельнице, переполненной окурками, и решил для себя, что возня с добропорядочными фрицами находится вне его компетенции. На хрен ему это надо! Тут и без того проблем по самое не могу. А то и погуще.

Степан Игнатьевич перевел взор на девушку, густо покрасневшую и продолжавшую теребить кончик косынки, и изрек:

— Вот что я по такому случаю посоветую. Вам нужно к контрразведчикам обратиться. Это в их компетенции.

— А они где находятся? — спросила Алевтина.

Майор закурил новую папиросу и ответил:

— Наискосок от комендатуры, в наполовину каменном, наполовину деревянном доме расположился штаб полка. Ступайте туда и узнайте, где найти отдел контрразведки. Пойдете туда, куда вам укажут. Там все про немца своего и расскажете. Вам все понятно? — строго спросил Степан Игнатьевич и свел брови к переносице.

— Да, — ответила Алевтина.

— Тогда идите и позовите следующего.

За стеной справа и слева стучали топоры и молотки. По коридору сновали связисты, разматывали катушки с телефонным кабелем. Сколько придется стоять в Сумах, не знал никто. Пусть всего лишь пару дней, но штаб должен работать так, как ему и положено. Он является главным органом управления всем личным составом полка. Без связи с батальонами, ротами и другими подразделениями, соседями справа и слева ни управлять полком, ни планировать боевые действия не получится.

Кроме того, для успешной работы штаба был необходим хотя бы минимум бытовых условий. Помещение или палатка, столы, табуреты, места для отдыха.

Поэтому и стучали топоры и молотки в руках солдат, создающих эти самые бытовые условия. Они ставили двери, выпиливали рамы, сколачивали столы. Среди них были настоящие мастера. Но особых изысков и излишеств от них никто не требовал. Главное, чтобы сработано было крепко и в быту практично.

Только сотрудники контрразведки допили чай, как в дверь кабинета кто-то постучал. Младший лейтенант Ивашов немного удивился по этому поводу. Офицеры штаба пятьсот двадцатого стрелкового полка теперь считали его своим. Они заходили к нему без стука, по-свойски.

— Войдите! — громко произнес он.

В кабинет вошла миловидная девушка лет девятнадцати-двадцати в клетчатой косынке. Она встала в дверях, оглядывала комнату и не решалась пройти вперед.

— Да вы проходите, — сказал Ивашов, согнал Зозулю с места и предложил девушке присесть. — Как вас зовут? — осведомился он.

— Алевтина Симонюк, — ответила девушка.

— Очень приятно. Младший лейтенант Ивашов, — представился Егор и выжидающе уставился на посетительницу. — Вы к нам по какому вопросу?

— Это вы будете контрразведчики? — спросила Алевтина, посмотрела на Егора и перевела взгляд на сержанта Масленникова.

— Так точно, — подтвердил Егор. — Мы они самые и есть. У вас к нам какое-то дело?

— Да, дело, — нерешительно произнесла девушка. — Комендант города сказал, чтобы я обратилась к вам.

— Простите, как вас зовут? — повторил вопрос Ивашов.

— Алевтина.

— Внимательно вас слушаем, Алевтина. — Младший лейтенант Ивашов не сводил глаз с девушки.

Он уже понял, что разговор с ней будет долгим и непростым.

— Месяц назад я возвращалась с работы домой, — неспешно начала Алевтина. — В скверике недалеко от Спасо-Преображенского собора сидели три немецких солдата и выпивали. Они увидели меня, попытались со мной поговорить, предложили выпить с ними, а потом стали ко мне приставать. Ухватили меня за руки и потащили в глубину сквера. Там заросший участок, прохожих нет. Да и вряд ли кто вступился бы за меня. — Девушка покраснела, какое-то время боролась с собой, потом взяла себя в руки и продолжила: — Солдаты стали лапать меня. Они были пьяны, и ничего хорошего ждать от них не приходилось. Я отбивалась изо всех сил, пыталась кричать. Но их было трое, вырваться из их лап я бы не сумела. — Она снова немного помолчала.

Младшему лейтенанту было видно, что эти слова давались ей непросто. Такие вот воспоминания были крайне неприятными для нее.

— А потом появился молодой немецкий ефрейтор, — продолжила Алевтина. — Он заступился за меня, сказал солдатам, чтобы они меня не трогали. Они были вынуждены отстать от меня и уйти. А тот ефрейтор проводил меня до дома. — Девушка замолчала.

Наверное, она не знала, как продолжить свой рассказ.

Ивашов не торопил ее. Он твердо знал, что одним из главных условий, обеспечивающих успешную работу с военнослужащими и гражданским населением, является терпение и умение слушать. Этот момент накрепко вбили ему в голову преподаватели, проводившие занятия на курсах подготовки оперативного состава контрразведки. Они научили Егора учитывать все, что сказал собеседник, брать в расчет состояние его психики, а затем грамотно и незаметно переводить разговор в нужное русло.

Вот Егор Ивашов и слушал. Он не перебивал девушку даже тогда, когда хотел задать ей вопрос. Младший лейтенант осознавал, что самое главное осталось недосказанным.

— Получается, что этот немецкий ефрейтор спас меня от тех солдат, понимаете? — после довольно долгой паузы произнесла Алевтина Симонюк и посмотрела Ивашову прямо в глаза.

— Спас, понимаю. Что ж, среди немцев тоже иногда встречаются порядочные люди, — проговорил младший лейтенант Ивашов, спокойно выдержав взгляд девушки. — Да вы не волнуйтесь так, — добавил Егор понимающе и весьма доброжелательно. — Продолжайте. Мы вас внимательно слушаем.

— Этот немецкий ефрейтор стал приходить ко мне… в гости. Приносил еду, иногда деньги. Словом, помогал. В оккупации было несладко. Надо было как-то жить. — Алевтина снова замолчала.

Она ожидала, что младший лейтенант, который сидел напротив нее, совсем еще молодой человек, задаст какой-нибудь вопрос. Ей гораздо легче и проще будет ответить на него, нежели говорить самой. Но Ивашов молчал.

Алевтина наконец-то собралась с мыслями и продолжила:

— Когда вы… то есть наша Красная армия уже входила в город, он пришел ко мне и предупредил, что немцы издали приказ об эвакуации всех жителей из города. Самых молодых и здоровых они угоняли в Германию. Солдаты ходили по домам, силой выгоняли из них жителей, потом грузили в машины и увозили. Мы с ним спрятались в погребе. Получается, что он спас меня еще раз. — Девушка снова замолчала, похоже, надолго.