Евгений Сухов - Перебежчик

— Еще кто-нибудь спасся?

— Я не знаю, — немного подумав, ответила женщина и пожала плечами. — Я стала пробираться к своим, на восток, села обходила стороной, заблудилась, потом вышла к передовым позициям…

— И стали наблюдать за ними, — встрял в разговор младший сержант Шакуров. — А зачем?

— Я лишь хотела лишний раз убедиться в том, что это были наши, — сказала женщина, быстро обернувшись к нему. — Потому что очень боялась попасть к немцам, — после недолгого молчания добавила она. — У них с пленными партизанами разговор короткий.

Стефания Слободяник выглядела убедительно, и все же было в ней нечто такое, что настораживало младшего лейтенанта. Похоже, не его одного. Сержант Масленников и младший сержант Шакуров время от времени посматривали на эту особу очень недоверчиво. Наверное, так действовал на них ее оправдывающийся тон.

Казалось бы, нечего тут оправдываться. Партизанский отряд разбит. Решение идти к своим совершенно верное, равно как и боязнь попасть к немцам абсолютно естественна.

А еще женщина никак не могла совладать с собой. Это было видно по ее какому-то загнанному, заискивающему взгляду и слишком большому желанию убедить людей, задающих ей вопросы, в своей правоте. Оно явно просматривалось в ответах.

— Кем вы были в отряде? — осведомился Ивашов.

Стефания как-то очень уж быстро и угодливо повернулась к нему и проговорила:

— Я была поварихой и прачкой. Иногда выполняла поручения командира отряда по сбору разведывательных данных. Обряжалась в лохмотья и ходила в близлежащие села просить милостыню, а потом возвращалась и докладывала, сколько там немцев, какая стоит техника. Но такое случалось не часто.

— Как звали командира отряда? — спросил Егор Ивашов.

— Николай Воронков, старший лейтенант Красной армии, — последовал немедленный ответ.

— А комиссар у вас был? — задал следующий вопрос Ивашов.

— Был. Его звали Иван Хорев. Он бывший комсомольский секретарь.

Разговор развивался интересно. Егор понял, что продолжить его следует ему самому. Масленников поднялся и уступил место младшему лейтенанту.

— Сколько в отряде было бойцов? — поинтересовался Егор Ивашов, заняв свое законное место за столом.

— Сперва двадцать один человек. А когда отряд весной сорок третьего разбил почти взвод немцев и полицаев и захватил Герасимовку, он пополнился еще семерыми бойцами.

— Вы провели в селе мобилизацию в партизанский отряд? — спросил Ивашов, опустив слово «насильственную».

— Да, — просто ответила Стефания.

— Но вы хоть как-то проверяли этих людей? — осведомился младший лейтенант Ивашов.

В голову ему пришла мысль о том, что именно среди этих мобилизованных людей и находился враг, который впоследствии и стал виновником уничтожения отряда.

— Этим занимался комиссар отряда товарищ Хорев.

У младшего лейтенанта складывалось двойственное впечатление о Стефании Слободяник. С одной стороны, ему было заметно, что эта женщина не очень-то блещет умом. В дела отряда она была не особо посвящена, исполняла в нем преимущественно хозяйственные функции. Такая особа вряд ли могла являться агентом вражеской разведки.

С другой стороны, при разгроме партизанского отряда Слободяник могла попасть в плен, уже там была завербована, дала согласие стать немецким агентом. Она попалась лишь благодаря толковым полковым разведчикам, когда собирала сведения о наших укреплениях, возводимых в районе села Терешковка.

Надлежало обстоятельно проверить все то, что она сказала.

Егор Ивашов приказал накормить женщину и потом посадить под замок до поры до времени.

После этого он прошагал к начальнику штаба и попросил разрешения сделать срочный телефонный звонок. Майор Степанов против ничего не имел и тактично вышел из кабинета покурить.

Младший лейтенант связался с отделом контрразведки СМЕРШ дивизии, назвался, попросил к телефону майора Стрельцова и тут же получил ответ:

— Это опять ты?

— Я, товарищ майор, — вынужден был признать Егор слегка виноватым тоном.

— Что на этот раз?

Ивашов вкратце обрисовал непосредственному начальнику ситуацию со Стефанией Слободяник. Георгий Фомич выслушал его, хмыкнул и пообещал запросить о ней УШПД — Украинский штаб партизанского движения.

Теперь Егор Ивашов стал ждать уже двух известий. Из отдела контрразведки СМЕРШ армии должно было прийти разрешение на вербовку ефрейтора-перебежчика Ральфа Херманна или же запрещение такового. Из УШПД — ответ на запрос майора Стрельцова о личности Стефании Слободяник.

Наблюдение за домом Балошей пока ничего не давало. Семья эта жила вполне обыкновенно, точно так же, как и прочие обитатели города Сум, не лучше и не хуже других. Фредек Балош каждый день дисциплинированно ходил на работу, а ее на железной дороге и в мастерских всегда было в избытке.

Когда немцы оккупировали советские территории, они тут же энергично принялись менять нашу железнодорожную колею на европейскую, которая была почти на девять сантиметров уже. Это делалось ради того, чтобы не испытывать затруднений со снабжением своих воинских под-разделений. Теперь этот процесс был столь же активно запущен в обратном направлении.

На плечах Натальи Балош оставалось домашнее хозяйство и большой огород.

Так что ничего особенного за ними не наблюдалось. Егор Ивашов начал уже было подумывать о снятии наблюдения за Балошами. К тому же ночные бдения накладывали негативный отпечаток на весь последующий день, даже если младшему лейтенанту и удавалось ухватить несколько часов сна в светлое время суток.

Наконец-то от майора Стрельцова прибыл нарочный с пакетом. Младший лейтенант Ивашов распечатал его и получил сразу оба ответа, с нетерпением ожидаемых им. Армейский отдел контрразведки СМЕРШ после консультации с фронтовым управлением дал добро на предварительную вербовку ефрейтора Херманна и подготовку его к переброске за линию фронта. С этой целью, как было указано в отдельной бумаге, составленной уже самим майором Стрельцовым, в полковой отдел контрразведки СМЕРШ направлялся старший лейтенант Скрынников Станислав Николаевич.

Ивашов вспомнил его. Это был тот самый старлей, которого представил ему Георгий Фомич. Это случилось еще до наступления на Сумы. В тот день они вместе нашли в лесу меж Кияницей и Пушкаревкой то место, с которого передавал радиограммы немецкий агент-диверсант. А вот логово этого волка им обнаружить не удалось.

Старший лейтенант Скрынников тогда показался Егору опытным контрразведчиком. Он заметил кое-какие мелочи, которые ускользнули от внимания самого Ивашова.

«Что ж, если это и правда тот самый старший лейтенант, то я ничего не имеют против его помощи», — решил Ивашов.