Евгений Сухов - Перебежчик

У Егора вдруг разом упало настроение. Он посмотрел на Масленникова. Тот тоже выглядел задумчивым и хмурым.

— Сержант, приказываю передать Стефанию Слободяник в дивизионный отдел СМЕРШ! — отчеканил младший лейтенант.

— Есть! — ответил Масленников, поднявшись. — Чего сидим? На выход!

Через полчаса сержант вернулся, сел в свой уголок и пару минут молчал, потом пробурчал невесело:

— Жалко бабу. Не повезло ей.

Ивашов услышал это, но промолчал.

— Такое могло случиться и с кем-нибудь другим, — проговорил сержант Масленников.

— А случилось конкретно с ней, — сам не зная зачем, произнес Егор Ивашов с непонятной злобой.

Что командир имел в виду и почему так злился, осталось для сержанта Масленникова не очень понятным.

Но ради подержания разговора он ответил:

— Да, случилось.

— А ведь она несколько раз имела возможность сбежать, — словно оправдываясь, одно-временно споря с оппонентом внутри себя, убежденно произнес Егор Ивашов. — На первом же задании могла послать этого господина ротмистра в задницу и удрать к нашим. Но вот видишь, осталась. Побоялась.

— Конечно, побоялась. Повязана же была намертво по рукам и ногам, — сказал сержант Масленников. — Да и куда от людей-то сбежишь? Ее бы все равно рано или поздно вычислили, привлекли бы за пособничество фашистам и покарали бы.

— С другой стороны, что было бы, не попадись она на глаза нашим разведчикам? — опять так, словно он убеждал себя в чем-то, проговорил оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ младший лейтенант Ивашов. — Эта особа выполнила бы задание и вернулась бы к своему господину ротмистру, — ответил Егор на свой собственный вопрос. — Там, за Терешковкой, опять полегли бы люди. Добавилось бы еще горя, а его и так через край. Интересно, кто он такой, этот самый человечек?

— Из бывших, наверное. Из беляков, — подал голос из своего угла сержант Масленников.

— Скорее всего. Любопытно было бы познакомиться с ним поближе.

Что ж, дело сделано. Вражеский агент пойман и изобличен. Но все равно на душе у младшего лейтенанта было прескверно.

Старший лейтенант Скрынников пришел к младшему лейтенанту Ивашову к обеду.

— Раньше прибыть не мог. Был занят, — ответив на рукопожатие, сказал он. — Сам понимаешь, служба! Ну и где этот твой ефрейтор из секретного отдела штаба армейского корпуса?

— Ты знаком с его историей? — спросил Егор.

— В общих чертах, — ответил старший лейтенант.

— Хорошо. Федор Денисович! — обратился Ивашов к сержанту Масленникову. — Приведи к нам немца и попроси у капитана Олейникова от моего имени писаря-переводчика Холодкова. Часика на… — Егор посмотрел на старшего лейтенанта Скрынникова.

— Два, — произнес тот.

— На два, — повторил Егор Ивашов.

Помощник оперуполномоченного полковой контрразведки СМЕРШ сержант Масленников привел ефрейтора Ральфа Херманна минут через двадцать.

Старший лейтенант Скрынников усадил немца напротив себя и принялся его рассматривать. Пока сержант Масленников ходил за переводчиком, Скрынников так и сидел, не сводил глаз с ефрейтора и не говорил ни слова.

Херманн вначале вроде бы не особо волновался, вопросительно посматривал на русского офицера и ожидал вопросов. Потом лицо немца порозовело, он стал ерзать и отводить взгляд. Оно и понятно. Ефрейтор вермахта не барышня какая-нибудь, чтобы так его разглядывать.

Наконец-то пришел Масленников и привел с собой писаря-переводчика Холодкова.

— Хочу сразу предупредить вас, товарищ солдат, что все, о чем здесь будет говориться, должно содержаться в строжайшей тайне, — заметил старший лейтенант Скрынников, повернувшись к Холодкову.

— Я в курсе. Не в первый раз, — заметил переводчик.

— Вот и отлично! Сейчас вы напишете расписку в том, что обязуетесь не разглашать секретную информацию, которую услышите. В противном случае ваш поступок будет приравнен к измене Родине, и вы будете попросту расстреляны.

Переводчик услышал эти слова и нахмурился.

— Что-нибудь не так? — спросил старший лейтенант, строго посмотрев на него.

— Прежде я не писал никаких расписок. Может, вам кто-нибудь другой переводить будет? — проговорил Холодков.

Всем было видно, что он крепко напуган.

— Нельзя, — сказал как отрезал старший лейтенант Скрынников. — Вот вам лист бумаги. Пишите.

Старший лейтенант продиктовал рядовому Холодкову текст расписки, велел ему поставить на этой бумажке сегодняшнюю дату и расписаться. Потом он сложил листок, уже ставший документом, вчетверо, спрятал его в нагрудный карман, холодно и многозначительно посмотрел сперва на Холодкова, а потом и на Ральфа Херманна. Писарь безрадостно, печально вздохнул и опустил плечи.

Взгляд его выражал одно:

«Вот это я вляпался так вляпался!».

— Мы как, часа за полтора управимся? — спросил сержант Масленников. — Капитан Олейников просил долго переводчика не задерживать. Он же у него писарь, человек нужный, просто незаменимый.

— Мы постараемся, — ответил старший оперуполномоченный отдела контрразведки СМЕРШ сто шестьдесят седьмой дивизии.

Он по-прежнему не сводил пристального взгляда с физиономии ефрейтора Херманна и сказал, обращаясь к нему:

— Итак, вы добровольно перешли на нашу сторону, не желая больше воевать. Так?

— Так.

Рядовой Холодков перевел сначала вопрос старшего лейтенанта, а потом и ответ немца.

— Но вы еще и ненавидите Гитлера, — без всякой вопросительной интонации произнес старший оперуполномоченный отдела дивизионной контрразведки СМЕРШ.

— Да. Я считаю, что он принес Германии неисчислимые беды, которые расхлебывать придется простым немцам.

— Верно считаете, — согласился старший лейтенант Скрынников. — А вы не хотите, чтобы этих бед было меньше?

— Этого хочет каждый честный немец, — ответил ефрейтор Херманн.

— Похвальный ответ. Значит, вы считаете себя честным человеком.

— Да. И таких людей, как я, в Германии немало.

— Возможно. Согласитесь, что одного желания что-то изменить недостаточно, — со скрытым значением констатировал Скрынников.

— Вы намекаете на то, что нужно еще и что-то делать? Я правильно понял ваш вопрос? — спросил Ральф Херманн и посмотрел на старшего лейтенанта Скрынникова.

Ефрейтор сразу уловил значимость предыдущей фразы офицера, ведущего допрос.

— Именно так.

— Но что я могу сделать в моем сегодняшнем положении?

— Очень многое, — ответил старший лейтенант. — Ваши действия реально могут приблизить конец войны и тем самым значительно уменьшить те беды простых немцев, которые принес им Гитлер.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ральф Херманн и нервно моргнул.