Павел Дартс - Крысиная башня-2

— Знаешь что… Ты сейчас что — занят? — фраза была явно заготовлена, как и предложение.

— Не-а. — Крыс помотал головой.

— Пошли тогда я тебе наш пригорок покажу. А? Хочешь? Раз уж вы пришли. И, как Хорь говорит, сейчас вам пока из блокады не вырваться. Пойдём?..

В вопросе-предложении просквозила с трудом скрываемая за небрежностью просьба. А что не пойти-то. С такой симпатичной провожатой. Автомат и вечером можно почистить, что такого. Ничего с ним за пару часов не случится, он железный, хы. И чтоб Толян не думал, что он мне дал разгону — и я на полусогнутых, ага, кинулся.

— Пойдём, что! Только я сейчас Толяну скажу — это мой дядя, — что я тут, чтоб не искали.

— Давай-давай! У нас тоже так заведено — извещать! — согласилась Зулька.

Вернулся из столовой, уже надевая в рукава прежде просто наброшенную на плечи куртку, перебросил через плечо ППС.

— Только это… как бы… Это, мне надо…

— А, в тубзик? — догадалась Зулька, — Давай. Я подожду. Хочешь — давай автомат подержу. Чтоб удобнее было.

Отрицательно покачав головой, Сергей направился к дощатому туалету. Давно Сергей не чувствовал себя так хорошо, на таком подъёме. Ну, пусть и в блокаде, чо; и Белки тут не оказалось, — найдём! Потом. А пока и тут можно пообщаться!

Через час они с Зулькой, облазив все местные интересности, побывав на всех постах включая колокольню, посмотрев на местную достопримечательность — чёрта на стене у входа в церковь; и чёрную дыру в земле в ста метрах от церкви, которую даже в самые сильные морозы не могло завалить снегом, чувствуя к друг другу растущее расположение, разместились, болтая, в одной из стрелковых ячеек окопа, опоясывающего пригорок.

— А ты что, хромаешь? — спросил Сергей у новой знакомой.

— Что, заметно?? — не на шутку обеспокоилась та. Лазая с Сергеем, Зулька изо всех сил старалась не хромать.

— Да не! — успокоил он, — Только совсем немного.

— Это пройдёт! — заверила та, — Заживает уже. Это у меня… это драка была у меня с одним прокравшимся к нам диверсантом! Он на меня с ножом, — а я с голыми руками!

Зулька нахально привирала; вернее не говорила всю правду: что «диверсант» был пацан-ровесник; и что сама лажанулась, нарушив дисциплину и по глупости подставившись под нож, за что, кстати, кроме нарядов от Хоря была и нещадно, прямо как какая-нибудь малолетка, отлупцована отцовским ремнём… Но то дело прошлое, этого пацана не касающееся конечно.

— Ой, да ладно?.. — не поверил Крыс, — Прям ты с диверсантом с ножом голыми руками дралась?

— Да я тебе говорю! — очень убедительно заверила Зулька, — Голыми руками! Знаешь какая я спортивная! Нас Мишон учит, она и с ножом, и чтоб против ножа!.. — и, решив, что слишком-то привирать тоже не стоит, добавила:

— Сначала-то, конечно, просто без ничего против ножа, от неожиданности, — вот тогда он мне и успел кинжалом ткнуть! — она потыкала пальцем в своё бедро, показывая куда её ткнул кинжалом диверсант.

— А потом, конечно, я уже дубинку выхватила! — она достала из кармана складную дубинку и с эффектным щелчком её разложила, взмахнув в воздухе, — Ну и уработала его! Но только он всё равно убежал, а я с ранением не смогла догнать…

— Но я с ним обязательно ещё пересекусь! — пообещала она, — С козлом этим. И уработаю его уже всерьёз! Так-то я ему только руку сломала. Кажется.

Крыс ощутил сильное желание в свою очередь как-нибудь отметиться в этом неформальном соревновании в крутости:

— Да чо… у вас нормального оружия нет тут что ли? Врукопашную и на ножах-дубинках драться, — что у вас тут, девятнадцатый век что ли, мушкетёры и гвардейцы кардинала что ли, хы?

Чувствуя, что уж тут-то он точно будет на высоте, он достал из карманов оба свои тэтэшника, которые по зимнему времени перекладывал из кобур в наружные карманы куртки, и, несмотря на тяжесть, постоянно таскал с собой; и довольно уверенно прокрутил поочерёдно их на указательных пальцах. Хорошо что Толяна нет — он бы обязательно отвязался бы, что «выпендриваешься тут перед соской, ковбой сраный!»

Тут крыть было нечем, и Зулька, завистливо проследив за манипуляциями Сергея с пистолетами, произнесла с досадой:

— Да неважно у нас с оружием! Так-то у меня ружьё есть, конечно — по боевому расписанию, — сообщила она, чтобы Сергей не подумал, что ей не доверяют оружие, — Но пистолетов — нет. Вообще…

— Хм. Это понятно. — Сергей, ещё раз полюбовавшись воронёными игрушками, спрятал их в карманы, — Откуда ж у вас…

Его так и подмывало рассказать этой симпатичной девчонке, как он в одиночку покрошил целую неслабую бригаду из основных в городе, но он сдерживался. Недостойно! — будет выглядеть как будто он хвастается; как будто его волнует чтоб она узнала о его реальной крутизне. Про крутизну не надо рассказывать, — решил он для себя, — Крутым надо быть. Тогда это и без рассказов будет ясно.

Но рассказать так и подмывало… Он даже закусил себе губу чтобы не сорваться и не начать хвастаться. К счастью Зулька сама помогла вопросом:

— А у тебя откуда пистолеты? И — какие это?..

Тут уж можно было рассказывать! — решил Сергей для себя, — Я же не напрашивался, — сама спросила. Она спросила — я отвечу, чо. Не врать же. Всё как было.

— Вот этот… — он опять достал пистолеты из карманов, — Батя… то есть он мне достался после второго наезда на Башню. Мы тогда десять человек успокоили. У одного вот, тэтэшник был — мне достался. У Толяна — АПБ, у бати — парабеллум. Ну и у меня, значит, тэтэшник. Тэтэшник это, ТТ в смысле, советский ещё. Не разбираешься?

— Не-а… — Зулька отрицательно покачала головой, — Откуда б…

— Вот… Второй это я уже сам при этом, при третьем наезде на Башню забрал — личный трофей! У них там несколько Макаровых было, но мне ТТ больше нравится — мощный! ТТ, калибр 7.62 на 25, - это патрон такой. Офигенно мощный патрон… — и, решив, что продолжение темы про мощный патрон с подкреплением из личного боевого опыта не будет выглядеть хвастовством, продолжил:

— Когда на нас вот, недавно, уже в третий раз наехали; уже спецназ, двадцать человек! — он беззастенчиво приврал, — Я один из бойцов в Башне был. Вот… когда я всех уже успокоил, кроме бээмпэхи, на которой они и припёрлись, я там с ихним старшим на площадке пересёкся! Нормальная у нас с ним тогда дуэль получилась — нос к носу! — у него АК-74, у меня два этих вот тотоши… Я пошустрее оказался, — влепил ему из двух стволов в башку; а на башке у него шлём был! С пуленепробиваемым забралом; Батя потом сказал — «Маска-4» называется, спецназовский. Так его в сторону так швырнуло — чуть с лестницы не улетел!.. Потом я его добил конечно. Батя рассказывал потом, что когда они трупы с лестниц убирали, у этого Старшего голова как на верёвочке болталась — шейные позвонки сломало! А шлем у Толяна в комнате стоит, с отметинами от пуль в забрале!