Павел Дартс - Крысиная башня-2

Коттедж-то она нашла достаточно легко, — но увы, как и окружающие его другие, он также был пуст, и дочиста разграблен! Это было ужасным потрясением; она бродила по пустым загаженным комнатам, где успели отметиться бомжи; желая найти хоть какую-то зацепку что тут произошло, и, главное, что с Володей, — но никаких следов, никаких! Коттедж явно штурмовали, о чём свидетельствовали и пулевые выбоины на стенах, и разбитые взрывом бронеставни; и россыпи стреляных гильз внутри. Нашла она и комнату, где была взорвана граната и на полу сохранились чёрные пятна, очень похожие на кровь, — но чья кровь, как всё кончилось для защитников?.. Тел не было; а может быть тела были внизу, в подвале — туда она побоялась спускаться даже с фонариком, таким мёртвым холодом оттуда тянуло. Там явно не было никого живого.

Побродив по коттеджу, она не нашла ничего, что подсказало бы судьбу его обитателей… Хотя какие могли тут быть сомнения? — коттедж взяли штурмом явно не для того, чтобы переправить его защитников в санаторий; но был ли среди них Володя?.. Она боролась с собой, пытаясь всё же заставить себя спуститься в подвал и посмотреть там: что-то подсказывало ей, что трупы просто сбросили туда. Но не могла себя заставить… Нет, это было совершенно невозможно! Если бы она сейчас нашла труп Владимира, то вся её «экспедиция» в Оршанск теряла всякий смысл — что делать дальше? Это не считая того, что сердце её было бы окончательно разбито. Она ведь любила Владимира — себе она вполне отдавала в этом отчёт. Найди его мёртвым — что делать дальше?? Как жить?

А так — оставалась надежда, что он, возможно, в городе — он написал и адрес квартиры, и адрес своего ресторана, «злачного места», как он его назвал: «Заря Регионов» или «Заря над Регионами» кажется; он сказал, что «в городе его все знают». Оставалось пробраться в город и искать его там…

Чёртова сестрёнка! — если бы Зулька не отказалась ехать в последний момент, можно было бы идти в город пешком, а Орлика оставить тут, под её присмотром… Пешком не так быстро, зато намного менее заметно. А так…

Она ещё раз прошлась по комнатам. Пустота. Кушать здесь ничего не осталось; и потому, видимо, даже жившие тут какое-то время бомжи покинули это место, оставив после себя лишь «лёжки» и «шалаши» из паласов, коврового покрытия, срезанного с пола; штор и не утащенных ковров; кучек фекалий по углам…

Одна комната раньше явно принадлежала молодой девушке: со стильными офортами на стенах; в углу валялись кучей дорогие видимо в прошлом куклы с фарфоровыми лицами, Винни-Пух, ещё какая-то мелочь, обычно дорогая девичьему сердцу.

Шкафы были выпотрошены; видимо утащили всё постельное бельё… А вот носильное бельё… Среди бомжей, видимо, не было женщин.

Гузель опустилась на корточки и покопалась в куче. Надо же — прекрасный топик, отличные трусики, бюстик на косточках — как раз для… она, несмотря на трагизм момента, еле заставила себя оторваться от кучи белья. Не время. Но всё же пару трусиков и маечку, скомкав, сунула в карман куртки. Пригодятся. Уже несколько дней не переодевалась.

Да, надо в город…

Уже светало; а она всё ещё блуждала, не умея найти нужные адреса. Несколько с утра пораньше появившихся на улицах фигур при попытке к ним приблизиться шарахались от неё, скрываясь в переулках.

Они у себя, на пригорке, давно уже не имели информации, что же сейчас происходит в Столице Регионов. Радио давало очень противоречивую информацию: ни то Оршанск процветает и в нём царствуют закон и порядок; ни то — как говорило «Радио Мувск», — в Оршанске беспредел и бандитизм. В последнее верилось больше; но пока с этим Гузель не сталкивалась. Хотя что так шарахаются от неё одинокие прохожие? В конце концов это ведь большой город, столица Регионов; здесь должны быть какая-то власть! Хотя на одной из «политинформаций» Вовчик рассказывал, что тут произошёл, вроде бы, какой-то массовый расстрел, прямо на площади… Но, с другой стороны, если кто-то кого-то массово расстреливал — значит есть какие-то большие силы; пусть даже банды; а, как водится, если какая-то банда берёт верх — она и начинает называться «законной властью», — так объяснял Хорь. Не может же такой большой город быть без власти, не бывает такого; вон, у них в деревне, и то — целых две власти, двоевластие. Впрочем, наплевать на все эти власти; надо искать «Зарю Регионов» или тот адрес, где жил Владимир…

Послышался шум мотора. Гузель оглянулась — в конце улицы показалась машина. Прятаться? Она уже устала; к тому же как тогда она сможет найти Владимира, если не у кого спросить дорогу? В конце-то концов — что ей сделают? Как и те, одичалые полицейские на посту, «потащат на общак»? Но тут ведь город! Не может тут быть такой дикости! Да и, в конце концов, она сможет постоять за себя! — тому мерзавцу на посту явно мало не показалось. За Орлика она сейчас боялась больше, чем за себя — если они тут совсем впроголодь, вплоть до каннибализма, как вещало «Радио Мувска», то лошадь — это ведь целая куча мяса! Но если ездят на машине — стало быть так уж жутко и бедствую, так ведь?.. Такие мысли вихрем пронеслись у неё в голове.

Собственно, и выбирать что делать особо не получалось — куда тут быстро спрячешься с лошадью?

Машина приближалась — это была грязно-зелёная УАЗ-«буханка». Немного отлегло — во всяком случае не полицейский УАЗик, как тогда в лесу. Она решила не прятаться.

Машина поравнялась с ней и затормозила. Хлопнули дверцы, и из машины высыпались те, кого она меньше всего ожидала увидеть, а увидев — больше всего испугалась: подростки!

Что творили эти малолетние зверёныши в Мувске, взрощенные на беспределе компьютерных игр, она много слышала от отца, который до самого их отъезда плотно общался с бывшими коллегами из правоохранительных органов. Малолетние зверьки, с необлагороженным воспитанием сознанием; с диким, пещерным пониманием жизни. Она напряглась, мысленно повторив: пуговицу расстегнуть — руку за пазуху — обрез вскинуть, прихватывая за цевьё второй рукой и направляя на противников — правой рукой сдвинуть предохранитель…

Но подростки, против ожидания, были настроены не агрессивно; выбравшись из машины, они полукругом обступили даже не её, не Гузель — на неё они поначалу даже не особо обратили внимание; они окружили Орлика, наполнив улицу гоготом и тупыми возгласами:

— Гля, парни, лошадь!

— Гы-гы-гы, прикольно!

— Сам ты лошадь, Лёнька, это конь! Видишь письку с яйцами!

— Гы-гы-гы-гы!

— В натуре! Как в цирке, гы!

— Конь! С яйцами! Гы-гы-гы!

Наконец, отсмеявшись, обратили внимание и на Гузель, прижавшуюся к испуганно косящему лиловым глазом Орлику:

— Ты чо, эта — конница, что ли?