Павел Дартс - Крысиная башня-2

Против ожидания около бывшего Дома Печати, а ныне штаб-квартиры Смотрящего Оршанска Креста не было прежней атмосферы порядка и чёткости. Хотя во дворе, несмотря на день, светили фонари, но не было прежнего контроля: их никто не остановил и не обыскал; можно сказать, вообще на них не обратили внимания. Хотя народу во дворе хватало: с десяток человек, явно «не при делах», то есть или наёмных, или, что скорее всего, рабов, грузила какие-то картонные ящики в пару грузовиков; за ними наблюдали несколько вооружённых автоматами типов. Типы были колоритные: в разномастном армейском камуфляже, но с такими рожами, что было ясно: строем они если где и ходили, то только в местах не столь отдалённых; и не в камуфляже, а в чёрных робах.

На Владимира с Женькой только покосились, но ничего не сказали, «не предъявили»; как бы — если идёт, причём уверенно, — значит по делу и так надо.

И на входе никто их не остановил и даже не спросил, кто такие и к кому; хотя Владимир и заготовил уже: по вызову, мол; к Пломбиру, который у Креста типа помощника или секретаря. Так и поднялись на этаж; стали искать по памяти тот кабинет, где Владимира допрашивали. План у него был простой: найти Пломбира, который, в общем, производил впечатление адекватного; объяснить ситуацию: так, мол, и так — болел, болел тяжело; отлёживался, — оттого не явился в срок, и о себе не давал знать. Как только чуть поправился — прибыл. Готов, так сказать, выполнять поручения; только верните девушку. Да, и, между делом: что, может быть, известно про бригаду пацанов на УАЗе-буханке, не было ли каких происшествий… А дальше поглядим, по ситуации.

Но никто не встретился по дороге; никто ничего не спросил.

По лестницам и коридорам им навстречу несколько раз проходили люди, самые разные; даже один раз женщина средних лет; но все они были какие-то озабоченные; по Владимиру с Женькой лишь мельком, без интереса, скользили взглядами; и, создавалось такое впечатление, что к чему-то прислушиваются.

Что случилось? — было непонятно.

Собственно, эта тётка и указала им, где искать Пломбира; — остальные на попытку задать вопрос даже не останавливались. Объяснила коротко, ткнула пальцем в направлении лестницы; посмотрела странно — и пошла своей дорогой.

Женька молчал, впитывал происходящее; держался позади, как Владимир и велел.

Наконец нашли тот самый кабинет, вернее — большую, роскошную приёмную, уже памятную Владимиру.

Вот возле входа в неё уже стояла охрана — грузный, неприятного вида мужчина в камуфляже и с автоматом; и подтянутый, настороженно зыркающий по сторонам, молодой мужчина, одетый «по гражданке», но с некоторым явно заметным милитари-уклоном: удобная защитного цвета куртка с меховым воротником и погончиками, штаны с объёмными карманами на бёдрах. Оружия; во всяком случае на виду, у него не было.

Грузный заступил дорогу Владимиру:

— Куда прёшь? Литер, што ле? Свали!

Владимир не успел открыть рот, чтобы возразить; объяснить цель своего визита; как вмешался второй дежуривший на дверях:

— Отвали, Сухарь! Что ты базлаешь не по делу?? Человек идёт — значит ему надо.

Тот чуть отступил в сторону; и вызверился на говорившего; при этом от него противно пахнуло запахом лука и селёдки:

— Чо как барин командуешь?? Чёрт цветной!

Мужчина не остался в долгу:

— Задрал уже, чиримис! За цветного и ответить можно, чертило подшконочный! Бивень, на. Включи бестолковку и покубатурь: люди если идут по делу, то не твоё это дело их стопарить!

Создавалось впечатление, что это двое между собой, мягко говоря, не ладят; и перепалка эта для них далеко не первая. Да и вообще, по виду это были как люди из двух разных миров, хотя и говорили они на одном, не особо понятном непосвящённым, языке.

Небритое лицо противного мужика изобразило мучительную попытку осуществить мыслительный процесс; но всего скорее это было для него непривычным. Потому он примолк на мгновение, а потом уже тоном ниже обратился к Владимиру с коротким:

— К кому?

Владимир как мог постарался коротко и внятно изложить цель своего визита.

— …Пломбир велел явиться; вот я и явился.

— Мороженое теперь идёт по другой статье! — хрипнул, услышав явно знакомое погоняло, мордастый, — Ландай отсюда, Митя!

Второй охранник на этот раз промолчал; однако поднял руку и что-то негромко произнёс как бы себе в обшлаг рукава куртки. Владимир заметил и витую спиральку провода, уходящую из-за ворота ему в ухо — микрофон. Явно получив ответ на сообщение, он коротко бросил напарнику:

— Отвали, Сухарь. Это к Кресту.

— А, к Кресту?? — мордастый чуть отступил, — Крест, он тоже… это… ещё смотреть надо, чо-там… Хы, «к Кресту»… Сегодня он Крест; а завтра он…

— Что ты барахлишь, Сухарь; может, Кресту сам это скажешь?? — чуть надавил интонацией мужчина; и мордастый со странным погонялом Сухарь, смешался и отступил, бормоча:

— Двигай, чо. «К Кресту» он…

После такого «обмена мнениями» Владимир, а за ним и молчащий Женька беспрепятственно вошли в приёмную, закрыв за собой дверь.

Оказавшись в знакомом помещении, Владимир огляделся, ища взглядом Пломбира: в отличии от прежнего своего посещения, на этот раз приёмная была полна людей.

Здесь было больше десятка человек; все мужчины примерно одного возраста: 45–55 лет; с суровыми лицами много повидавших людей; одетые «по гражданке», добротно; в зимнее, хотя в помещении было вполне тепло. По этому случаю меховые куртки, пальто, короткие дублёнки и пуховики были расстёгнуты, но почему-то никто не воспользовался пустующей около входа вешалкой; как будто все они только что пришли или собирались вскоре уходить.

Оружия ни у кого не было видно; но Владимир обострённым от чувства опасности чутьём сразу, ещё до того как нашёл взглядом знакомца — Пломбира, почувствовал конфронтацию между двумя группами собравшихся здесь. Собственно, хотя приёмная была вполне обширна, люди не распределились по всему помещению равномерно, а сгруппировались довольно компактно: часть суровых мужчин, у некоторых из которых, мельком мазнув взглядом, Владимир заметил синие разводы татуировок на тыльных сторонах кистей рук и пальцах, кучковалась возле входа в собственно кабинет Креста, как бы охраняя его; стоя, и сидя на стоящих вдоль стены стульях. Часть же присутствующих, среди которых Владимир не сразу и выделил Пломбира, группировалась поодаль, напротив входа в кабинет; расположившись в креслах для посетителей возле секретарского стола с компьютером на нём, а один стоял у стены возле стола. Сам Пломбир так и просто сидел на этом столе, непринуждённо болтая в воздухе ногами.

Однако вся эта непринуждённость сразу показалась Владимиру напускной, — в комнате явно витал дух конфронтации, противостояния между этими двумя группами.