Павел Дартс - Крысиная башня-2

— Ты, Лерыч, не знаешь, что с «депутатским» коттеджным посёлком сейчас? У меня там знакомый жил. Может ты в курсе — я-то, в общем, здесь недавно…

Лерыч преспокойно ответил:

— Агу, тусовался я там с Михой, пока он не гикнулся. Нет, там ловить нечего, все сдохли. Последних ещё при мне заколбасили, я видел. Щас там ловить нечего — жрачку всю вывезли, а огородов там отродясь не было. Так что я в город подался, — тута люди, тута всегда где-нибудь как-нибудь чего перехватить можно…

«Где-нибудь как-нибудь?.». Ясно как и где — что-нибудь украсть, вот как он пытался спереть мотоцикл; а то и убить владельца — как он это пытался проделать тогда в депутатском посёлке… Словом, Лерыч у него в глазах разом переместился в ранг «расходных»: использовать этого мерзавца пока полезен, потом прикончить, или на худой конец прогнать. Ни о каком дальнейшем «взаимодействии» с ним конечно же не могло быть и речи.

В общем, в приложение к «транспортной услуге» за Судзуки Владимир выторговал у прижимистого владельца Опеля его стрелялку: уродливого вида «аркебузу», представлявшую из себя обрезок водопроводной, кажется, трубы, притянутой к самодельному струганому ложу сантехническими стяжками, со спусковым механизмом на основе обычного оконного шпингалета, подпружиненного и с шурупом в качестве бойка. Снаряжался сей агрегат патроном двенадцатого калибра.

Владелец Опеля, назвавшийся Ростиславом Игоревичем, сначала нипочём не соглашался, хотя и осознавал, что оплата в виде вполне исправного, на ходу и заправленного, импортного мотоцикла только за то, чтобы отвезти в один конец, конечно, чрезмерна. Но он имел дело со знающим толк в переговорах человеком! Уговорить его удалось, применив по методу профессора Лебедева несколько абсолютно убойных доводов:

— что сделать такого уродца можно самому за пару вечеров, — что сложного? Отпилил кусок трубы в любом брошенном доме; а дальше: напильник, ножовка, ножик, проволока и пассатижи, — делов-то!

— что если он не согласится, то сделки не будет; а «…мы тебе, уважаемый Ростислав Игоревич, на прощание как минимум стёкла в Опеле-то побьём! Будешь «с ветерком» ездить! Что? Постреляете нас сейчас? Это вряд ли — вон, Женька вас сейчас может положить на несколько секунд, ваши оглобли против Беретты — ничто! А я свой ствол просто доставать ленюсь… Так что ничего ты не сделаешь — будешь стоять и смотреть… А можем и привалить тебя до кучи — это ты тоже учитывай!

Собственно, вариант «привалить хозяев» и самим в нахалку забрать тачку Владимир тоже рассматривал — но отбросил как излишне экстремистский.

Да, он решил для себя, что все, кто не с ним, не его друзья или друзья его друзей, — те все «внешний мир» и должны рассматриваться либо как добыча, либо как опасность. Так что в моральном плане он был спокоен. Но, тем не менее, пока что он был не готов убивать ничего плохого ему не сделавших обывателей «просто так»; кроме того и Женька с его твёрдыми «принципами» не стал бы стрелять в них, пока они не выстрелили бы первыми — а это уже лотерея! В общем, оно того не стоило; и Владимир решил всё же по возможности мирно разрешить ситуацию.

Ростислав Игоревич, видимо, тоже на каком-то этапе «переговоров» понял, что альтернатива у него не та, что «чужаки уходят и всё остаётся как было», а или удастся разжиться двухколёсным агрегатом, что само по себе большая ценность, либо придётся понести большой материальный урон. И это как минимум. Терпение у чужаков могло и кончиться — вон как тот малолетка с пистолетом глазами сверкает! — могут ведь и пристрелить!.. А стрелялку свою — ну что ж, действительно можно будет сделать новую, невелика премудрость. На пока — вон, у сына, у Максика, есть, хватит для обороны.

В общем сторговались: извоз до Северного посёлка и «аркебуза» с парой патронов в придачу против Судзуки, который сейчас же и перекатили к нему в подъезд. Ну и Ростислав Игоревич настоял, чтоб сынуля его также с ним ехал — так ему, мол, спокойнее. Владимир не возражал: понятно, что мужик трусит — могут ведь и грохнуть по дороге; всёж-таки трое на одного; а вдвоём уже как-то спокойней. Хотя Владимир всячески невербально ему и демонстрировал, что всё, договорились, не обманем, мы люди честные и доброжелательные; просто очень нам надо в Северный посёлок на ночь глядя, а автобусы, натурально, не ходят…

И вот сейчас они тряслись в Опеле вчетвером: Ростислав Игоревич за рулём; рядом показывающий дорогу Лерыч; и на заднем сидень — Владимир, Женька, и длинная эта шпала, сын Игоревича, Максик. Максик, кстати, получив, видимо, от отца инструкции, вёл себя довольно нервно: отодвинулся по максимуму на сиденье вбок, за спину отца, и всё время держал в руках свой стреляльный агрегат, хотя и не взведённый — отцовский положили в багажник. Периодически он, когда машину мотало на кочках, направлял ствол на сидевших рядом Владимира и Женьку; и тогда Женька пинал его в голень, отталкивал ствол в сторону, на водителя и Лерыча, и шипел:

— Ты, мудила, убери свою трубу, а то я тя сейчас из машины нах выброшу, задрот компьютерный!! Вон, в батю своего целься; или в Лерыча, дебила кусок; убрал ща нах, а то в жопу тебе щас твою трубу засуну!!

На следующем ухабе ситуация и слова почти что один-в-один повторялись.

Наконец без приключений приехали — хотя в городе где-то стреляли очередями, но довольно далеко. Высадив пассажиров на улице, где, как заверил Лерыч, до дома Эдички было недалеко, Ростислав Игоревич рассчитался за мотоцикл сполна, отдав Владимиру свою «аркебузу» и плюс два патрона, и с облегчением убыл вместе с сыном в обратный путь, одновременно и поздравляя себя с удачной сделкой, и в душе возмущаясь, как так жизнь повернулась, что он, ведущий инженер по разработке отопительного оборудования, вынужден возить на ночь глядя каких-то подозрительных личностей с оружием, да ещё радоваться полученным в уплату явно краденым мотоциклом без документов! Куда катится этот мир, куда катятся Регионы, за которые он рьяно голосовал весной на Площади!..

— Вон там вон! — заговорщицким шёпотом сообщил Лерыч, — За тем поворотом улица, там забор из профиля. Дом с красного кирпича, двухэтажный. Вот в ём…

Улица была практически безлюдна — пока они ехали сюда встретили всего пару машин и пяток-другой пешеходов: с наступлением сумерек все прятались по своим норам… Эх, Нора!.. Владимир с ностальгией вспомнил уютную Нору, свой лежак с матрасом набитым пенопластовыми катышками, свет светодиодных светильников, мурлыкание из компьютера Лёшки, вкусные запахи с кухни… Хорошо там! Но сейчас обратной дороги нет! — как говорится «мосты сожжены»: или мы захватываем коттедж, освобождаем Наташу; и, само собой, становимся хозяевами определённого имущества «Дырявого», из которого больше всего привлекает что-нибудь на четырёх колёсах и с мотором; или нам каюк… Мороз крепчает, ночь на улице нам вряд ли пережить, да и зачем?..