Павел Дартс - Крысиная башня-2

Посмотрел как Генка. Спит. Вернулись Наташа с Элеонорой и маленькой Наталкой. Наташа опять заплаканная. Чтобы не пересекаться с ней, Владимир пошёл проведать дядю Сашу, возле которого, в сторожке, хлопотала баба Лиза. Побыл там, поговорил с вернувшимся Женькой, — тот и правда притащил много бинтов и ваты; перевязочные пакеты — старые, в ломких, крошащихся в пальцах обёртках; бинты — местами желтоватые, — от времени! — заверил Женька, а так — всё чистое, там сто лет никто не трогал.

Попросил Женьку подежурить на воротах вместо ушедшего домой отсыпаться Оберста; сам отправился в дальний ангар, где ремонтировался бронированный монстр — «Слонопотам». Там же, оказывается, тусовалась и Лёшка.

Машина, теперь уже с собранным двигателем, по сути, готовая к работе, представляла теперь не только внушительное, но и устрашающе — комическое зрелище: постаралась Алёна-Лёшка. Вчера, пока они с Женькой куролесили в городе, она, чтобы чем-то заняться, с помощью баллончиков с краской раскрасила по идее боевую машину в нечто странное.

Первое, что она сделала — это попыталась нанести на ржаво-серые стальные борта грузовика «камуфляж». «Чтобы выглядел как военный». Но относительно камуфляжа она имела очень смутные познания. По времени года лучше всего подошло бы нечто светло-серое в смеси с сизым; но таких цветов не было, и Лёшка потрудилась, украсив левый борт бронированного монстра бесформенными пятнами ядовито-зелёной и ярко-коричневой краски. Получилось ярко и совсем «некамуфляжно», но Лёшка старалась изо всех сил. Ей не хватало роста, и она трудилась, встав на ящик; но, тем не менее, и эта коричнево-зелёная роспись доставала лишь чуть выше середины высокого борта кунга. Выше всё так же был виден грубый серый металл, — издалека казалось, как будто серо-стальная туша какого-то исполинского животного погрузилась до половины в буйную тропическую растительность.

Потом у неё кончилась зелёная краска, на другой борт её не хватило; а страсть к художественному творчеству только разыгралась. Тогда на правом борту Лёшка решила изобразить самого слонопотама — как она себе его представляла. Коричневой краски оставалось мало, зато была ярко-небесно-голубая и бледно-розовая; того цвета, который продвинутые модницы называют «нежный персик». Была и ярко-красная краска.

Орудуя баллончиками с краской и большой малярной кистью, перемазавшись краской и надышавшись до одурения аэрозольных испарений, Лёшка изобразила на борту нечто устрашающе-толстое, розовое; с шестью ногами-колоннами, задранным коричневым хоботом и длиннющими ярко-голубыми клыками-бивнями. Ярко-красный разъярённый глаз с чёрным выпуклым зрачком, выполненным растопленным гудроном; и такая же ярко-красная распахнутая пасть завершили эту, на её взгляд, устрашающую картину. Кроме того, поскольку красной краски оставалось ещё достаточно, она изобразила на радиаторе два ярких глаза, яростно смотрящих вперёд, по курсу.

Кроме того, она посадила впереди, на бампер-отбойник, большого жёлтого Винни-Пуха в красной жилетке, но без одного глаза — притащенного как-то под случай пацанами из детского отдела разгромленного универмага. Примотала его проволокой — чтобы не свалился. Зачем на Слонопотаме был Винни-Пух? Да просто потому, что он был, и он «из той же сказки». Жалко что ли?..

Увидевший это дизайнерское оформление прежде грозно-серой машины Владимир чуть не рассмеялся; а как раз заканчивающая «подводить глаза» Слонопотаму Лёшка спросила его с жадным интересом:

— Ну как, нравится?..

— Очень! — ответил он, и подумал, что хорошо бы найти где-нибудь функционирующий краскопульт и задуть всё это творчество одним, серо-стальным цветом… Но не расстраивать же так потрудившуюся девчонку!

Он обошёл вокруг машины, наклонив голову и изображая живейший интерес, стал рассматривать нарисованного на правом борту «атакующего слонопотама». Больше всего он напоминал пару ошпаренных розовых мамонтов, плечом к плечу в ужасе удирающих от лесного пожара; но, в принципе, если сосредоточиться и включить воображение, то можно было увидеть и атаку, и ярость. Розовый цвет, конечно, не совсем для гигантского шестиногого животного с длиннющими бивнями, но кто их видел живьём-то, слонопотамов?

— Молодец! — похвалил он, — Очень, это, как бы сказать… спайтефул, а вернее — агрессивно, да. Можно сказать — устрашающе!

Про себя он подумал, что, случись этому раскрашенному монстру участвовать в боевых действиях — враги если и не умрут от смеха, то уж точно потеряют несколько драгоценных мгновений на то, чтобы разглядеть и осмыслить изображение. Ну — и то хлеб… Где сейчас найдёшь защитной краски?.. Тем более краскопульт. Тем более девчонка старалась.

Ещё раз похвалив Лёшку, он залез в кабину. Так… Всё на месте. Всё, в принципе, знакомо. Грузовик он и есть грузовик. Ещё в Штатах он получил права на вождение трака. Впрочем права теперь без надобности… Щитки с жалюзи, чтобы закрывать ветровое стекло. Прорезь под амбразуру напротив пассажирского места — можно стрелять с ходу, прямо по курсу. Сюда бы пулемёт! Переговорная труба назад, в кунг. Люк в потолке кабины. Всё по-взрослому. Нет, доехать-то до Озерья есть на чём; что вот дальше делать?..

Тут же в другую дверь кабины просунулась Лёшка, уселась на пассажирское сиденье, подпрыгнула на пружинах. От неё сильно несло нитрокраской.

— Володь, не, тебе реально понравилось; или ты так — из вежливости?

— Реально-реально! — заверил он, — Хорошо получилось. Тебе бы на дизайнера идти учиться. Только ты завязывай уже с баллончиками-то, или ворота настежь открывай, а то натоксикоманишь тут…

— Ага! — бесхитростно согласилась девчонка, — Шмонит! Я хоть вчера лицо шарфом заматывала, а всё равно два раза приход ловила. Знаешь, так — чик, и уже на полу сидишь; а как и отчего — не помнишь!

Она засмеялась, — он с тревогой посмотрел на неё:

— Ты заканчивай с этим! Нельзя же так. Это же отравление!

— Ага! — опять легко согласилась она, — Траванулась слегонца. Зато как получилось здорово — правда? А краска всё равно уже почти кончилась. Да и надоело уже.

Он вылез из кабины и, обходя не убранный сварочный аппарат с баллонами, пошёл назад, к дверям в бронированную коробку в кузове. Провёл пальцем по краске — не мажется уже. Хм, художница…

В кунге тоже всё было по-взрослому — молодцы дядя Саша и Оберст! Что Оберст-то хотел? — продать машину какой-нибудь группировке? Ну уж нет. Поедем на этом монстре спасать Озерье! — сказал он себе, — Вовчика, Зульку. Всех. Как? А как-нибудь.

Закрывающиеся изнутри бойницы в бортах. Лавки не вдоль бортов, а посередине, чтобы личный состав сидел спиной к спине, лицом к бортам — и мог стрелять при необходимости. Было бы из чего. «Слонопотам» — ишь ты!.. Скорее «Железный Капут» — был такой юмористический сериал раньше, он смотрел. Смешно, ага.