Павел Дартс - Крысиная башня-2

— Фёдор. Вот это и это — в машину! — распорядился Олег. Фёдор с семьёй зашуршал, перетаскивая хабар.

— Ну, жжжентльмены! — торопил Толик, — Кто возьмёт девушку на содержание? Неужто ей в бордель на бывшей Красноармейской только путь? Или к кришнаитам её определить? Научится пророщенными семенами питаться, обучится тантрическому сексу. Не жалко девушку?

Опять заинтересованное хмыкание.

— Всё Томаре Семёновне скажу! — буркнула одна из тёток.

— А я чо?? Я ничо! — возразил один из мужчин, — Я-то чо? Я просто посмотреть. Нельзя что ли.

Зато другой явно заинтересовался:

— Значит, это… эээ… если, значит, без выкупа…

— Ну, какой выкуп! Чисто устроить девушкино будущее! Вон, пальто вы, я вижу, себе отложили — возьмите к пальто ещё и мамзель! Попользуетесь — передадите другому! — продолжал глумиться Толик.

— У ней характер скотский! — заметил вернувшийся из подъезда сторож от дверей, — С ней никто не ладит. Зря ты, Савелий.

У продолжавшей стоять с задранным свитерком и бюстиком Анжелики слёзы уже полностью вымыли тушь с глаз; и личико её, недавно такое чистенькое, затоненное и подрумяненное, представляло теперь какую-то сюрреалистическую маску в грязных потёках. Чёрные капли собирались и капали с подбородка, с кончика носа на светлый материал спортивной курточки…

— Это потому, что она за Константином была! — возразил Савелий, — Вот и дерзила. У меня не забалýется. А Алка… а кто её спрашивает! Она мне не жена.

— Праэльно! — одобрил Толик, — Кто их сейчас спрашивает!

Из угла, где женщины раскладывали по пластиковым пакетам кружки, ложки и тарелки, послышалось возмущённое клокотание.

— Да. Пошипите ещё. Топайте давайте отсюда — обсуждений вам на месяц теперь хватит, заместо телевизора, хы! Держитесь за своих мужиков, кош-шёлки! — напутствовал им Толик, — Потому что без своих мужиков вы никто и нафиг никому не нужны. Давайте-давайте, выметайтесь…

— Молодой человек! — возразил вернувшийся в это время «законник» с Ремингтоном на плече и с клетчатой сине-белой пластиковой «базарной» сумкой в руках, — Давайте-ка соблюдать приличия! Хотя бы те, что остались, и, стало быть, отличают нас от животных! Эта «кошёлка» — моя жена, между прочим. И вы тут… хоть и не в гостях… но всё же!.. Иди, иди, дорогая; я сейчас тоже… у меня тут ещё небольшой вопрос коммерческого свойства.

Его жена, негодующе зыркая на Толика, ушла вместе с подругой. В дверях остановилась, и, обернувшись, прошипела Анжелике:

— Сиськи-то спрячь, насмотрелись все ужо, шал-лава! — но та не прореагировала.

— Всё же, всё же! — передразнил «законника» Толик, — Чо сказать-то хотел. Хочешь вот её? Смотри какие сиськи! По кило чистейшего селикона в каждой! Твоя вот явно ведь позавидовала!

— Я… нет! Не… не силикон! — давясь слезами, запротестовала тем не менее Анжелика.

— Даладно! — Толик подошёл к ней и бесцеремонно пощупал, помял её груди. Она дёрнулась — руки у него были холодные и жёсткие, — Впрочем… да нет, я же говорю — силикон! У, сука, врать ещё будешь!

Он, пугая, замахнулся на модельку, и та шарахнулась в сторону, отпустив свитерок и бюстгалтер.

— М-да?.. Как вы определили?.. — секунды помедлив, блудливым взглядом оглядевшись по сторонам, и увидев, что женщины уже ушли, «законник» поставил сумку на пол — в ней негромко звякнуло, — и, подойдя к девушке, после некоторого колебания запустил ей руки под свитерок. Та стояла теперь как манекен, расставив руки в стороны.

— Мммм?.. Да, пожалуй…

— Леонид Осипович, давайте, пожалуйста, без рук! — запротестовал тут же Савелий, — Тут уже решено. Я Анжелику беру. Так что…

— Его собственность! — согласно кивнул Толик, — Гы. Слышь, сучка, ты же хочешь? — вот с ним, с как его? С Савелием. Полюбишь его, а? Похер что с пузиком и возрасте — зато кормить будет. Может быть. Тебе ж не впервой? Ну и что, что у него баба есть — второй будешь! Поборешься за право быть «любимой женой Савелия», хы.

— Да ладно, чо, ты, Сава… — глаза тискающего грудь Анжелики «законника» замаслились, — Успеешь ещё… Может и я когда… зайду? По договорённости, а?

— Вот потом и поговорим! — неодобрил его Савелий, — А сейчас убрал руки нах!

— Ну ты… собственник! — с видимой неохотой «законник» вынул руки из-под свитерка модельки, — Я же чисто так… чисто для интересу…

— У своей «для интересу» щупай!

— Чо у своей — у своей сто раз перещупано. Даладно. Я, собственно, по делу! — обратился он уже к Олегу, снова перейдя на деловой тон, — Есть у меня к вам предложение на обмен.

— Нну? — заинтересовался Олег. Вся эта сцена «работорговли» его одновременно и напрягала, и интересовала. Вспоминалось что-то старое, ни то из приключенческих книг и фильмов, ни то из учебника истории: невольничий рынок где-то в Азии; обнажённые молодые рабыни; — и брюхастые купцы в роскошных халатах и чалмах в сопровождении чернокожих слуг, щупающие молодые тела, заглядывающие в рот, смотрящие зубы, торгующиеся. Нет, реально история движется по кругу, вернее — по спирали.

— Вот вы себе забрали автомат! — «законник», названный соседом Леонидом Осиповичем, мотнул подбородком в сторону лежавшего на диване среди коробок с патронами и магазинов Хеклер-Коху, выторгованному самым наглым образом Толиком у «кондоминиума».

— Ну. И что?

— У меня предложение. Вот… у меня есть… — он опустился на колени рядом с сумкой и принялся доставать из неё, выкладывая рядком на ковёр, — Вот… тоже автоматы. Но — отечественные, и, прямо скажем, старые. Ещё «с той войны». Да.

На ковёр рядком легли ППШ с дисковым магазином и два ППС. Рядом были выложены ещё три запасных рожка.

— Вот… Это со мной рассчитались по одной из сделок… впрочем, вам это не важно. К ним, к тому же, нет патрон. Патронов, да. Эти вот, импортные — он кивнул на коробки с 9Х19 рядом с немецким автоматом, явно ведь сюда не подойдут?..

— Ну… как сказать. Надо смотреть, какой сердечник у патронов; вот у моего товарища… — Олег осёкся. Совсем необязательно знать детали этому вот Леониду Осиповичу. Как он сам сказал «впрочем вам это не важно». Олег просто вспомнил, как ему рассказывал один товарищ, в своём до-БП-шном прошлом заведующий в числе прочего и большим ведомственным тиром, как однажды один из его инструкторов, зарядив в диск ППШ, перестволенного под 9 мм, люгеровские патроны, перепутал пистолеты-пулемёты, и, подсоединив диск к ППШ с родным, 7.62 мм стволом, расстрелял все патроны без какого-то видимого ущерба для оружия. Впрочем, патроны там были свежие, со свинцовым сердечником, и, против всех ожиданий, при стрельбе пули обжались…

Олег взял один из пистолетов-пулемётов, Толик, заинтересовавшись, другой. Осмотрел.

— Да. Этот, люгеровский немецкий сюда не пойдёт — калибр не тот! — решил не раскрывать детали Олег. Он давно уже усвоил, что информация всегда самая большая ценность, и нечего ей разбрасываться без особого повода. — А автоматы эти, вернее — пистолеты-пулемёты, действительно древние. А что?