Павел Дартс - Крысиная башня-2

Собственно, из-за этого нагромождения она и не заметила сначала покойника.

Побывавшие в квартире мародёры, — входная дверь «с крестом» была вскрыта, видимо, без особых хлопот и повреждений, — выместили злость на такое обилие, увы, потерявшей всякую ценность электроники: судя по следам пинали коробки; в нескольких местах полоснули плотный картон и ножами; столкнули всё в кучу, и, видимо, даже прыгали на 60 дюймовом плазменном Филипсе, стремясь продавить экран; что им и удалось, несмотря на защиту пенопластом; — словом, всячески выразили своё разочарование. Ну да, это вам не склад с конфетами…

Сам хозяин, прежде чем отойти в мир иной, видимо подъел все запасы, и непрошенным «наследникам» уже ничего не осталось. Вот из-за этого нагромождения коробок Лена его сначала и не увидела — а он тут лежал, в зале, из которого были двери в две другие комнаты и кухоньку; на диване в углу у стены, завернувшись в кучу одеял; так, что наружу торчал только нос и острый небритый подбородок. Как же он тут один остался, а семья? Небось семью отправил куда-нибудь в деревню или в сельхозкоммуну; а сам остался «охранять богатство»? Вполне может быть. Жлоб. Жмур! — как называл таких Толик… ах ты, опять я… тьфу!

Что ж делать?..

Ну, в одной из соседних комнат была вполне себе приличная софа; и в потрошённом шкафу виднелись какие-то плотные покрывала, — можно будет укрыться. Устроиться, что ли, здесь? Очень не хотелось подниматься в загаженные «апартаменты». А Жмур?.. А не наплевать ли?.. Он там, я здесь — друг другу не помешаем; тут вот под подоконником можно будет и костерок развести… или не разводить? Унюхают бродящие под окнами? Да не должны; да и не ходит никто вроде бы больше, где-то устроились на ночь. А горячее — надо; хотя бы раз в день, как же иначе. Решено — тут переночую.

Через некоторое время её решение остаться тут, в соседней с мертвецом комнате, было вознаграждено. Ей очень повезло, хотя сразу она так и не смогла оценить степень своего везения. Понимание пришло позже.

Она подошла к окну, которое было полузакрыто плотной шторой, да ещё тюлью. Всё было старое, грязное, пыльное, и, видимо поэтому никто из мародёров не отдёргивал штору, не осматривал окно, подоконник — что можно интересного найти на подоконнике? Вялый сдохший фикус в пыльном же горшке?

Но она отодвинула штору чтобы выглянуть на улицу — и за шторой, на окне, обнаружила развёрнутую солнечную панельку, закреплённую так, чтобы она висела за шторой, светопоглощающими элементами к окну, к свету.

Она сразу узнала её — не совсем такие, но наподобие, две штуки, были и у Олега в Башне, он заказывал их в каком-то китайском интернет-магазине… Панельки от солнечного света давали электричество, от них можно было заряжать какие-нибудь маломощные электронные девайсы, типа мобильного телефона, рации или книжки-читалки. Олег, впрочем, заряжал и целый аккумуляторный блок, от которого мог питаться его нетбук. Несмотря на то, что в Башне было топливо, были генераторы, Олеговы солнечные панельки были постоянно при деле — почти халявный, считай вечный источник электричества, хотя бы и на некоторые мелкие приборчики, но которые так облегчают жизнь!

Опять вспомнила про Башню, про Олега!.. Оно и понятно — всё, связанное с этой мерзкой действительностью, с выживанием, так или иначе проходило через него, через его «парадигму», через «его реальность».

Здесь на панельке висел заряжаемый мобильный телефон, смартфон. Бог знает, сколько он тут висел, сколько месяцев. И зачем — ведь мобильная связь давно не действовала; с другой стороны — смотреть фильмы или слушать музыку… Она сама дома раньше часто… тьфу — «дома»!

В общем, находка была интересной, полезной, и компактной — не то, что все эти гигантские телевизоры. Только работает ли?.. Если хотя бы включается — можно будет использовать как фонарик! — решила про себя Лена, обредшая житейскую мудрость в скитаниях. Фонарик — это ценно. Телефон в виде фонарика — тоже.

Она отсоединила смартфон от провода зарядки, и с интересом нажала кнопку включения. Запоролен, наверно… нет! Экран послушно осветился, показав фон — фото какой-то крашеной тётки в купальнике на фоне лазурного моря. И моргающий индикатор: «поиск сети». Да уж. Какая тут сеть…

А ну-ка… Получилось удачно — телефон не только включился, но и не был почему-то запоролен, и был полностью заряжен. Очень удачная находка!

Лена, выключив, спрятала аппарат в карман, решив ознакомиться с одержимым позже; и сняла с окна зарядку, сложила её по сгибам гармошкой. Достаточно компактно, и удобно — можно будет днём вешать на окно для подзарядки. Можно будет экономить фонарик. Удобно! Нет, сегодня ей реально повезло! — правильно, что сразу не ушла из квартиры с покойником!

После ужина можно будет посмотреть фото в телефоне, — это как заглянуть в чужую жизнь, тоже интересно. Может быть есть какая-то музыка? Это было бы ещё более удачно. Пока же нужно делать костерок, готовить ужин. Хорошо что тут много упаковочного картона — хорошее топливо!

Вот по запаху от горящего картона её и нашёл Рядовой.

Она уже притушила недогоревшие остатки, и они стали распространять едкий вонючий дым; а закидать их снегом или закрыть чем-нибудь плотным она не догадалась. К постоянному дыму сама же она давно уже адаптировалась и неудобств не испытывала.

Хлебая свой обычный вечерний «томатный суп» она с интересом изучала фото в найденном телефоне. Там было и несколько коротких роликов. Семья — мужчина и женщина, двое разновозрастных мальчишек. Вот они на море. Водный велосипед, под пальмой, с обезьянкой — обычный набор отпускников. На природе — шашлыки; крашеная тётка отмахивается от дыма и что-то весело кричит оператору. В гостях — застолье. На работе — та же тётка с умным деловым видом за столом, заваленном бумагами, рядом — монитор компьютера. Мужчина — нарядно одетый, открывает бутылку шампанского, видимо, на этой вот кухне — какое-то семейное торжество. Мальчишки, видимо сыновья — собранные в школу… ещё… ещё фото… чей же это телефон — этой крашеной тётки или её мужа?..

Она вздохнула и вышла из фотографий. Рассматривать чужую, кажущуюся в этих вечных зимних сумерках, такую яркую, праздничную, но уже прошедшую давно жизнь было горько. Как много мы все потеряли! Она вспомнила все эти митинги, возмущённые голоса ораторов, клеймящих «произвол властей и нетерпимое падение уровня жизни…» Вот сейчас «уровень жизни» — терпимый? Где сейчас эти ораторы и эти митингующие? Остыли давно в эвако-поселениях, выкошенных эпидемией; или по-крысиному выживают в пригородных сёлах, на картошке, скучившись по нескольку семей в одной избе? И что будет дальше?..