Павел Дартс - Крысиная башня-2

Толик следил за его манипуляциями с кривой усмешкой, но молча.

Раскрутил тюбик, вытряхнул сигару, надорвал целлофановую обёртку, снял. Обратил внимание — руки дрожат, но совсем немного. Когда что-то делаешь не думая, то и волнения особого нет. Когда всё прикинул, и видишь, что это лучший выход. Для всех. Откусил и сплюнул кончик, раскурил от зажигалки. Затянулся, набрав в рот ароматного дыма, выпустил струёй. Косо глянул на брата, сказал:

— А как было бы круто в кино или там в книге!.. ОН в нас стреляет; а мы его вылечиваем, и… и становимся друзьями.

— Угу! — поддержал Толик, — Или он вырастает и нас однажды приканчивает, ибо месть за отца — это святое. Офигенный сюжет. Особенно для индийского кино. Весь зал в соплях и в носовых платочках.

Олег согласно кивнул, ещё несколько раз, уже молча, затянулся. Щелчком отправил недокуренную и наполовину кохибу в ближайшую кучу мусора, присыпанную снегом.

— Пошли, что ли.

Открыл дверь, встретился с ненавидящим взглядом мальчишки. Глаза блестят — наверное, коньяк начал действовать.

— …Вы меня лучше убейте; потому что если я выживу, я всё равно кого-нибудь из ваших застрелю! Так и знайте!

— Не переживай, всё согласно твоих пожеланий… — пробормотал Толик, помогая брату с другой стороны салона продвинуть тело мальчишки.

Осторожно, стараясь не причинять лишней боли, вытащили его из машины, и, держа под мышки и под колени, понесли к дому.

Как и ожидалось, дом был явно нежилой, что было сразу видно по следам на снегу, вернее по их отсутствию. Дверь в один из подъездов приотворена; к нему и пошли, чтобы зря не толкаться в, возможно, запертые или подпёртые снегом. А тут была достаточно большая щель.

Положили мальчишку на снег возле подъезда, пинками приоткрыли дверь; Толик проскользнул внутрь с автоматом наизготовку «ибо мало ли что». Вернулся, закидывая автомат за спину:

— Нормально, никого. И квартиры открытые есть.

Снова подняли мальчишку, и тем же порядком занесли в подъезд, потом в одну из квартир, дверь в которую была взломана. Положили его на диван. Диванную подушку — под голову.

Медля, Олег зачем-то прошёл на кухню. Настенные шкафчики распахнуты, на полу раздавленные баночки из-под круп, муки, вермишели, специй — всё как всегда, обычная картина после визита мародёров. На стене, под настенной лампой — календарь. Август месяц; на картинке синее небо, лазурное море и большая красивая ракушка на переднем плане. Давно хозяева отсюда… свинтили.

Заглянул Толик:

— Ну чо ты? Мы тут чо, до завтра тасоваться будем?

— Я полагаю, что ты…

— Знаешь!.. — перебил его брат, как будто заранее знал и ждал что Олег скажет, — Давай-ка ты из меня не будешь делать палача! А потом за это же и презирать! Давай-ка грязную работу делать вместе или хотя бы по-очереди! Вот сейчас вот — твоя очередь! В общем, я возле подъезда подожду.

И вышел.

«— Толян знает меня как облупленного!» — подумал Олег, глядя на красивую ракушку на календаре, — «- Может быть даже лучше, чем я сам себя знаю. И — воспитывает. Я — его. Он — меня. Ладно, что время тянуть».

Вернулся в комнату, встретился взглядом с горячечным взглядом пацана. Спросил, кладя руку на рукоятку люгера:

— Может, курить хочешь?

Тот не ответил.

Толик стоял на выходе подъезда, и, стараясь не светиться, поглядывал вокруг. Рассчитывал на ожидание, но выстрел за спиной, в квартире, раздался буквально через несколько секунд. Он только качнул головой: «- Растёт над собой братан!»

Тут же появился и Олег; автомат за плечами; заталкивая в кобуру люгер. Засунул, пристегнул ремешком.

— Пошли.

Пока шли к джипу, потом выезжали со двора, Олег ощутил невыносимую жажду поговорить. Он понимал, что это всего-навсего отходняк от стрессовой ситуации; причём — он отдавал себе отчёт и в этом, — более стрессовой для него, нежели когда они на пару с братом перебили молодняк, сдуру залезший в магазин под Башней, и оказавшийся там в ловушке. Среди которого, кстати, были и Элеоноровы ровестницы-подружки. Но тут было совсем другое дело.

В общем, поговорить так и рвало. Он пытался сдерживаться; но потом плюнул — чего ради перед Толяном-то что-то из себя изображать? Не тот случай. Он меня во всяких видах видел.

— Слышь, Толян. Я что вспомнил. Помнишь, Серый когда отболел, после этой переделки. Ну, как вынырул тогда из беспамятства, как из проруби. И весь такой… ненормальный, помнишь? Чушь всякую нёс — что он «там был, он возвращался»; тебе ещё всякую ахинею: что «тебя нет», что ты… помнишь?

— Ну. И что. Прошло же.

— Не. Вроде как не прошло. Я с ним как-то на днях разговаривал, чуть коснулся этой темы — нет, чувствую, не прошло… И, самое интересное, знаешь что…

— Что? Самое интересное, хы?.. ты за правой стороной приглядывай, брателло; я через этот долбаный плексиглас не вижу нихера!

— Приглядываю я… Так вот. У меня сложилось впечатление, что он верит, что он правда где-то «там» был, в другом измерении, что ли, в прошлом. Там было ещё «до всего этого». Апельсины всё вспоминал; прикинь, там апельсины ещё были! И он жалеет, что «там» апельсинов так и не попробовал… И там со мной разговаривал; то есть с тамошней моей копией… не, — реинкарнацией… Опять нет, — с моим тамошним воплощением…

— Ой, да мало ли люди несут в бреду и после болезни?

— Нет, там очень структурировано. Такое трудно в бреду придумать.

— «Там» — это где «меня нет», что ли?

— Да. Там, он сказал, тебя нет. То есть, прикинь — я есть, а тебя — нет. Вообще нет у меня брата. Ну и, — я, говорит, тоже отличаюсь от себя, теперешнего. Даже, говорит, голосом. И зубы у… у меня тамошнего вставные, мост-керамика, — как у тебя. А тебя — нет…

— Хы! — Толик, не отрывая взгляда от дороги, ощерил зубы, четыре передних из которых на верхней челюсти и правда отличались по цвету от остальных.

— И, говорит, что «я — тамошний» ему такую теорию задвинул: что «тут» ты — это отдельная часть моего «я». А «там» мы с тобой, якобы, единая личность. Даже зубы у меня передние выбиты, как у тебя здесь — прикинь!

— Да… забавный бред! — проворчал Толик и снова ощерился.

— Вот. И я что говорю. Занятно — что только психика с нами не выкидывает, когда мы «в пограничных состояниях» находимся! Причём всё так структурировано, логично! Я б так не смог придумать…

— Даладно. Не смог бы он. Всё ж время раньше над фантастикой просиживал; вот и у Серёги от этого завихрения наследственные… Да. А чо ты вспомнил, про… про Серёгу? Ааааа… — сообразил Толик наконец, — Из-за этого… пацана этого. Так я и думал. Что ты тут комплексовать начнёшь… Не, мог бы и я, конечно, но…

— Да нет, нет, Толян, всё рóвно. Это нормально всё. Просто интересна ситуация. «Он», ну, то есть «я — тамошний» смог бы «это» сделать? Как думаешь?