Михаил Март - Наследство смертника

Гараж Балкера знали многие в городе, мне тоже приходилось там бывать. Я поставил машину во дворе, у одноэтажного домишки, где располагалась контора. Прежде чем выйти, я внимательно осмотрел салон. Корина не грешила неряшливостью и следов не оставила. Я же надел перчатки, как только вышел из дома и снял их, когда захлопнул дверцу «шевроле».

В конторе, кроме клерка а задранных на лысину очках, никого не было. Он сосредоточенно листал какой-то справочник. Расстегнутый ворот, нарукавники, засаленная жилетка. Судя по виду, клиентов он не ждал.

– Могу я сдать машину?

Он вздрогнул и вскочил с места, будто сел на пчелу. Странный тип. Он смотрел на меня так, как если бы жена застукала его в супружеской постели с дамой известного поведения.

– Простите, сэр. Все на ленче. Я не знаю…

– У меня нет времени. Через час мне лететь в Вашингтон, – солгал я, не понимая, кому это надо.

– Но я бухгалтер, я не…

– Пустяки. Вот ключи, машина под окном в полном порядке. За услуги уплачено. Нет проблем.

Я вытянул вперед руку, раздвинул пальцы, и ключи шлепнулись на стол.

– Прощайте.

Что он верещал мне вслед, я не слыхал. На улице мне тут же попалось такси, и спустя пятнадцать минут я уже входил в подъезд мамаши Бигнер. Этот дом вызывал во мне стойкое отвращение, но я понимал, что еще не раз зайду сюда, и старался не поддаваться эмоциям.

Старуха встретила меня улыбкой, но эта улыбка не была открытой. Она казалась приклеенной к совершенно не тому лицу. Эта женщина не вызывала во мне восторга, как и ее дом, но с этим приходилось мириться.

– Добрый день, миссис Хэммер.

Я достал из кармана газету и помахал ею в воздухе. Ее улыбку как ветром сдуло.

– Боже! Что с вашим лицом?

Отвечать я не стал.

– Вы уже читали сообщение в газетах?

– Разумеется.

– И что вы скажете?

– Скажу, что вы ловкач!

– Когда человеку неплохо платят, он проявляет незаурядную активность и очень быстро соображает.

– Вы хотите рассказать, как вам удалось поймать Корину на крючок?

– Моя физиономия лучше всех слов может засвидетельствовать, что задача была не из легких, не правда ли? Воспоминания не вдохновляют. Корина – крепкий орешек. Мне повезло, фортуна оказалась на моей стороне.

Она смотрела на меня и, конечно, не верила ни одному моему слову. Я не умею лгать и всегда попадаюсь на мелочах. Лучше вообще ничего не говорить. Мамаша Бигнер – опытный противник. Меня угораздило попасть под перекрестный огонь двух абсолютно непримиримых лагерей. Идет схватка между хищниками не на жизнь, а на смерть, а я всего лишь приманка. Вопрос: кто из них сожрет меня быстрее? Но то, что сожрут и не поперхнутся, сомневаться не приходилось.

– Вик не ошибся в выборе, – продолжала мягко стелить старуха. – Вы парень с крепкой хваткой.

– Вы правы, – подпел я. – Чемодану недолго осталось лежать без дела. Деньги любят оборот.

– Вы заговорили, как банкир. Не рано ли? Выполнена лишь первая часть работы. Вы получите свои деньги только после того как убийце вынесут смертный приговор и приведут его а исполнение. Мне они не принадлежат. Я лишь хранительница, душеприказчик.

Она взяла со столика стопку газет, развернула одну из них и стала внимательно рассматривать фотографию Лоты.

– Я представляла ее совершенно другой. Эта девушка не так сильна, как мне думалось. Похоже, она серьезно больна.

У меня засосало под ложечкой. Вот-вот – и эта дама заявит, что ее надули.

– Конечно, эта тварь невероятно перепугана, – продолжала рассуждать старуха. – Не будь под снимком подписи, в жизни не поверила бы, что эта высушенная рыбина опутала моего сына. Вик был сильным человеком. Потерять голову… Ради кого?

– Внешность обманчива, миссис Хэммер. – Я не нашел ничего убедительнее, как произнести эту банальную истину.

– Нет, Ной, вы не правы. Внешность отражает внутренний мир человека. Хотя… глядя на вас, я никогда бы не поверила, что вы способны на убийство. Даже ваша сила и мужественный вид не могут меня убедить в этом. По сути, вы мягкий человек, Ной. Поначалу я не верила в успех. Мне казалось, если вам удастся найти Корину, она быстро приберет вас к рукам и начнет вить из вас веревки. Такой я себе ее рисовала. Но, увидев в газете снимок этой женщины, усомнилась в ее талантах. Напрашивается вывод, что мой сын был непомерно глуп или же совершенно потерял голову. Скорее второе.

– Корина – коварная женщина! – Я говорил правду, и эта фраза прозвучала убедительно. – Мне кажется, в газету попал неудачный снимок. Им выгодно отбирать такие фотографии. Преступник в руках полиции должен выглядеть жалким и сломленным.

– Возможно.

– Наша следующая встреча состоится, когда в газете поместят портрет Корины на электрическом стуле.

– Этот день станет моим праздником. Вашим, надеюсь, тоже.

– До скорой встречи, мамаша Бигнер.

Я вышел из дома с тяжелым осадком на душе, понимая, что Ной Ларсен лишь пешка в сложной шахматной партии. Обе стороны могут ею пожертвовать ради удачной комбинации, а я, болван, мечтаю выйти в ферзи.

Корина встретила меня ласково и тут же затащила в постель. Я поразился. Она вела себя как девчонка, родители которой уехали на неделю, оставив ее одну. К вечеру она заявила, что желает пойти в самый дорогой ресторан и непременно отведать черепахового супа. Ее каприз был исполнен. Когда мы перешли к десерту, она спросила:

– Ты бывал в Санта-Барбаре?

– Нет, но слышал об этом курорте немало. Говорят, там проводят свободное время толстосумы со своими секретаршами и старые клячи в бриллиантах возят туда своих молодых любовников. Пальмы, океан, апельсиновые рощи, фешенебельные отели и так далее.

– Есть и небольшие коттеджи на берегу. Здесь холод, дождь, а там яркое солнце и теплые волны. Если ехать на машине, то за одну ночь можно добраться до этого рая.

Ее восторженность меня поразила. Корина помолодела лет на десять. Глаза лучились, как то самое солнце, о котором она говорила. Неужели это Корина Монс?

– Еще до нашей встречи я забронировала в Санта-Барбаре уютный домик в двадцати шагах от океана. Там я намеревалась переждать шумиху или скрыться, если возникнут осложнения. Теперь я могу тебе сказать об этом. Мало того, у меня родилась идея провести нам с тобой в этой хижине твой отпуск. Пока идет следствие, нам здесь делать нечего. Мне кажется, мы могли бы уехать туда сегодня ночью. Что скажешь?

У меня не нашлось слов. Я чувствовал себя ребенком, которому вручили самый красивый подарок из тех, о которых он и мечтать не мог.

В течение десяти дней мы ни о чем не думали. Домик на берегу океана, золотой песок, голубое небо, синее море и ни души вокруг.