Лев Пучков - Обратный отсчёт

Заехал к участковому, задал прямой вопрос. Парень свой, десять лет с ним контактировали по работе. Взгляд отвёл, признался: ну да, интересовались. Сначала дамочка какая-то, потом, в тот же день, но чуть позже, мужичок интересовался, чего спрашивала дамочка. Оба такие культурные, чистенькие. И та, и другой дали по сто баксов за информацию. Чего спрашивала дамочка? Не случилось ли чего у вот этого парня — и фото показала. Ответил, как есть: катастрофа, жена с дитём погибли. Не тайна ведь? Нет, не тайна. Ну вот, скажи мне, в чём я не прав? Хочешь, деньгами поделюсь, что они дали?

Вот такие дела — со всех сторон обложили, не продохнуть. Дома, как в аквариуме, понимаю, конечно, что это всего лишь микрофоны, но чувство такое, будто на меня постоянно смотрит кто-то чужой. Есть у меня такое, с военной жизни осталось: если кто-то смотрит на меня, я могу его не видеть, но чувствую. Тогда это помогало. Особенно если кто-то смотрел через оптику… Наверное, с возрастом это принимает какие-то патологические формы. Время появится, надо будет нервишки подлечить, а то к старости полным параноиком стану.

А на работе — вообще натуральный сумасшедший дом. Нет, если в общих чертах описывать, впечатление будет неполное: на первый взгляд, вроде всё неплохо, работа непыльная, платить обещали очень даже прилично, кормят даром, да и хозяйка неравнодушна… Кажется, чего ещё желать?

Поэтому в общих чертах не выйдет, кое о чём придётся рассказать подробнее.

Моя «презентация» завершилось тем, что Наталья в буквальном смысле хлопнулась в обморок. Смотрела на меня глазоньками, полными мистического ужаса, смотрела… потом — раз! — и отъехала.

Хорошо, на ковре сидела, обошлось без травм. Вот так ничего себе, познакомились!

Дамочка за столом (это секретарша её, Валей звать) и дворецкий Вольдемар (тип в прихожей, с серебряными висками, попросту — Володя) принялись приводить её в чувство, а меня выдворили в прихожую и просили обождать. Николай, начальник СБ, с каким-то нездоровым интересом посмотрел на меня, ухмыльнулся и сказал:

— Ну всё, считай — принят. Поеду, доложу.

— Так это… Может, ещё…

— Нет, уже не прогонит. Это я тебе точно говорю. Давай, осваивайся. И не забывай, о чём мы с тобой говорили…

По коридору трижды пробежались две шустрые дивчины — видимо, прислуга, таскали какую-то посуду, шушукались. Потом Наталья пришла в себя, меня попросили в кабинет, а Валя с Вольдемаром вышли.

Скажу сразу: сцена была довольно странная, с непонятным для меня надрывом и длинными паузами. Поскольку я в этой сцене ровным счётом ничего не понял и никаких особых эмоций не испытал (это меня Костя приучил — запоминать свои эмоции и пробовать потом их беспристрастно анализировать как бы со стороны — как будто это не я, а другой человек), просто привожу последовательность событий.

Наталья сидела в глубоком кресле, за столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем, на плечи её был накинут шерстяной клетчатый плед. Как будто замёрзла. А дома у них тепло, градусов двадцать восемь.

Она долго смотрела на меня немигающим взглядом, сесть не предлагала и ничего не говорила.

Было неловко. Я уже и забыл, когда меня в последний раз вот так разглядывали — как дарёного коня (эта ассоциация привязалась сразу в тот момент, когда Вольдемар доложил о моём прибытии и спросил, будет ли она «смотреть»).

Сегодня у меня смотрины. Все смотрят. Оценивают. Её муж тоже смотрел, но там было проще — он смотрел мимо меня, как бы насквозь. А тут — пристальный взгляд в упор, как на какую-то диковинку в историческом музее.

Я отводил взгляд, краснел, бледнел, смущался, потом не вытерпел — мне показалось, что всё это длится целую вечность:

— Результаты анализов вам уже доложили?

— Результаты… Результаты чего?

— Анализов.

— Каких анализов?

— Моих.

— Не поняла…

— Я сегодня утром сдавал анализы. Специально для вас.

— Я не просила…

Она говорила медленно и тихо, не разжимая губ, — как тяжело больной человек. И всё смотрела — таким странным взглядом, широко раскрытыми глазами… в общем, создавалось впечатление, что у дамочки натуральный наркотический транс! Мне доводилось в своё время общаться с «наркомами» со стажем. Знаете, очень похоже.

Но я видел и слышал её пять минут назад. И это был совершенно другой человек. В принципе за пару минут поймать такой конкретный «приход» можно, при нынешнем обилии дорогих сильнодействующих «синтетиков» это не вопрос… Только вести себя и реагировать на мир человек будет совсем иначе.

У Натальи взгляд был ясный, говорила она вполне внятно и реагировала на мир вроде бы адекватно… Но её как будто подменили. Капризная и своенравная повелительница психанула — надоело общаться с идиотами и бездарями — и хлопнула дверью, оставив вместо себя двойника: тихую, забитую, чем-то страшно напуганную симпатичную дамочку…

— Ну, извините. Не хотел вас обидеть.

— Ничего…

— Я могу присесть?

— Конечно. Вы можете делать всё, что хотите…

Я присел на краешек дивана и, чтобы не встречаться с этим странным взглядом, принялся крутить головой, рассматривая интерьер.

Наталья вдруг покинула своё место, подошла ко мне… Склонившись, обнюхала меня (не тайком и как бы ненароком, а явным образом, совершенно не стесняясь) и зачем-то мягкими движениями потрогала мою голову.

Я замер. Вот новости! С сумасшедшими тоже доводилось общаться, но только с буйными и всегда в стадии открытого противоборства… Ну и чего делать? Сейчас ухо откусит или глаза выцарапает…

— Извините… — Наталья отошла на три шага, присела на подлокотник стоявшего напротив дивана кресла и тихонько вздохнула. — Просто хотела удостовериться…

— В чём?

— Да так, не берите в голову… Нет-нет, вы не думайте, я не сумасшедшая. И обычно не веду себя таким образом… Просто для меня это — потрясение… Скажите… Как он вас нашёл?

Я не стал вдаваться в трагические подробности моего нахождения — не женское это дело, просто сообщил суть: приехал, предложил работу.

— И вы сразу согласились?

— Сразу.

— Почему? Вы же меня не видели, не знаете…

— Обещали хорошую зарплату.

— Сколько?

— Стартовая ставка — штука в неделю.

— Штука… Это, в смысле, тысяча?

— Да.

— Господи, да это же мелочь… Вы ничего от меня не скрываете?

— На прежней работе я получал пятьсот в месяц.

— Пятьсот долларов в месяц?

— Именно.

— Это ужасно… Значит, есть ещё подлецы, которые платят людям такие деньги…

Сказано было всё прежним тоном, тихо и вполне серьёзно. Я едва удержался, чтобы не закатить хозяйке ликбез по политэкономии: пятьсот в месяц, голубушка, это ещё вполне сносно, военные, например, если без командировок и накруток разных, получают как раз половину!