Лев Пучков - Мёртвый город

– Плохо нарисовал?

– Нет, нарисовал хорошо. Плохо вёл себя. В общем, клеился к девушке. Ну и…

– Ясно, – кивнул комендант. – Значит, сделаем так…

Комендант призадумался и стал пускать дымные колечки. Получалось у него плохо, не колечки, а колёса-восьмёрки велосипеда, врезавшегося в трактор. Наверное, не было гармонии в душе у сурового человека, не нравилась ему эта ситуация.

Мы молча ждали его решения. Никита смотрел на меня досадливо и сердито. Не зло, не с ненавистью, а именно так: «Ну ты и олух, художник! Из-за тебя так неловко встряли…»

– В общем, так. – Комендант затушил папиросу, встал и кивнул Никите. – Пока с ним до конца не разберемся, ты в камере посидишь.

Ну и бойцы твои с тобой посидят. Без обид, сам видишь, какая херня получается. Но это будет недолго, ТАМ быстро всё выяснят. Всё, давайте на выход.

Мы вышли из кабинета, взяли на буксир патруль и уже разоружённых бойцов Никиты, которые в тревоге ожидали, чем всё кончится, и всей толпой спустились в подвал.

В подвале был такой же коридор, как и наверху, с дверями по обеим сторонам, только под потолком светились лампочки в плафонах, и вдоль стены тянулся пучок кабеля.

Чисто, пахнет хлоркой, тихо…

Так, а это что такое?

Откуда-то спереди доносились странные звуки, то ли стон, то ли мычание.

Я сразу напрягся. Зловещая тишина, хлорка, звуки…

Подвал однако! Недаром мне с некоторых пор не нравятся подвалы.

Комендачи повели Никиту с бойцами налево, очевидно, там были помещения для содержания узников или попросту камеры. Все прочие пошли направо: комендант, за ним командир патруля, потом я, а за мной гуськом, в колонну по одному, патруль. Если бы не эти тревожные звуки, я бы ухмыльнулся: забавная процессия получилась, я теперь вроде как особо опасный преступник, вон какой конвой.

Мы остановились у обитой войлоком двери, и комендант нажал кнопку звонка. Звуки доносились именно отсюда: когда комендант позвонил, всё стихло.

Посмотрел я на эту дверь, и у меня душа ушла в пятки.

Господи… Это что, пыточная?!

Я ещё понятия не имел, что там, за этой дверью, а всё моё естество уже вопило и вставало дыбом: не ходи туда, там скверно, очень скверно…

Дверь приотворилась, кто-то спросил – спокойно, с этакой доброжелательной ленцой:

– Что, Виталий Палыч, привезли?

– Нет, ещё нет. – Комендант замялся. – Тут это… Парнишку поймали одного… Гхм… Интересного. Вроде так всё у него складно выходит, но… Гхм…

– Но?

– В общем, думаю, что надо бы вам его посмотреть.

– Хорошо, – покладисто ответил голос из-за двери и скомандовал там кому-то: – Покури пока, я сейчас.

Дверь распахнулась, выпуская в коридор человека, и тотчас же закрылась, я так толком и не успел рассмотреть, что там внутри, только фрагмент стены в шаровой краске.

Человек был среднего роста и…

Ну и всё, пожалуй, дальше всё было совершенно среднее и невзрачное, даже взгляду зацепиться не за что, ни одной особой приметы. Среднего телосложения, в серой спецовке, сам весь серый, невзрачный, даже глаза серые и какие-то… потухшие, что ли, взгляд такой безразличный, с ленцой.

Я сразу окрестил его для себя «Некто». Никаких эпитетов не сумел подобрать, «Некто», и всё тут.

Некто окинул меня безразличным взглядом и уточнил:

– Этот?

– Так точно, – по-уставному ответил комендант.

– Где взяли?

– Да вот в том-то и дело… Взяли в районе поиска беспилотника, с оружием и это… – Комендант тряхнул пакетом с моими документами. – С историей, в общем. Со странной такой историей.

– Так, уже интересно. – Некто пошел по коридору направо, бросив через плечо: – Пошли, расскажешь.

– Стойте здесь, – скомандовал комендант и устремился вслед за серым человеком.

Некто и комендант зашли в кабинет, расположенный в самом конце коридора, дежурная стража закрыла Никиту с бойцами и утопала наверх.

Я остался с патрулём.

Некоторое время в подвале было очень тихо.

Из-за страшной войлочной двери не доносилось ни звука. Я нарочно отводил глаза, но взгляд сам собой, помимо моей воли, тянулся к этой двери. Нет ли на ней красноречивых потёков и брызг? Нет, вроде не видно, но это же войлок, он ведь впитывает…

– Ну, падла, чуял я, что с тобой что-то неладно, – тихо пробурчал рукосуй. – У меня нюх на таких, как ты. Сразу понял, что ты весь из себя хитровыбоенный.

– Да всё со мной ладно, – так же тихо, но смело, на грани наглости возразил я – что-то мне подсказывало, что здесь, во владениях серых людей, никто из патруля не посмеет меня тронуть без особого распоряжения. – Это просто недоразумение, сейчас всё разрешится.

– Ну что, Андрюха, получим мы за него что-нибудь? – опасливо косясь на войлочную дверь, тихо спросил один из патрульных.

Да, я заметил, что тут, в подвале, все стараются говорить тихо и даже бравый комендант, как видите, запинается и чувствует себя не в своей тарелке.

– Если диверсант, то получим. – Командир опасливо покосился на страшную дверь и шёпотом уточнил: – Слышь, диверсант… Ты гэрэушник, что ли?

– Да уж куда там, – поспешил я разочаровать моих конвойных. – Всего-то лишь служба по надзору за ВГО.

– ВГО?

– Важными Государственными объектами. Приехали сюда перед Событием безопасность вашего химкомбината проверять и застряли.

– Не спецназ?

– Ни в одном глазу. Клерк я. Картограф.

– Гонит, – неуверенно предположил рукосуй. – Заливает гад.

– Ни капли. Всю свою сознательную жизнь рисую карты. И читаю документацию.

– Ну, если так, тогда облом, – вздохнул командир. – Было же чётко сказано: за диверсанта. А этот не гэрэушник и даже не фээсбэшник. Картограф, мля.

– И много сейчас за диверсанта дают? – заинтересовался я.

– А тебе на фига?

– Ну, мало ли… Сейчас всё выяснится, меня отпустят, пойду ловить, если дело стоящее…

Патрульные дружно ухмыльнулись. Наверное, глупость сказал: тут вся толпа с утра до вечера ловит, и тишина, а какой-то недотёпа вылезет из подвала, и у него сразу всё получится.

– Три дежурных месячных пайка, – сказал командир.

– О… А это сколько?

– Это до фига и больше, – пояснил рукосуй. – Это до весны семью кормить можно.

Да, наверное, «дежурный паек» – это неплохо. Кормят их славно, вон какие ряшки розовые отъели. И энергии хоть отбавляй, по сугробам летают словно снегоходы, в то время как все прочие горожане еле ноги волокут. Так что приз просто фантастический по местным меркам: если вы заметили, тут некоторые за пакет сахара готовы человека сгубить, чего уж там говорить про трёхмесячный паёк.

Спустя некоторое время из крайней двери справа показался комендант и не предвещавшим ничего хорошего голосом скомандовал:

– Заходи!