Михаил Серегин - Лютая мораль

Что мешает предположить, что у него уже есть свой человек в холдинге, согласный разделить всю прибыль и все издержки? И кто же этот человек? Ясно одно — он должен поддерживать связь с Таксистом. Но зачем тогда Таксисту понадобилось уподобляться рэкетиру и требовать с Замятина деньги? Чтобы пощекотать последнему нервы? Нет, такой фрукт, как Таксист, наверняка не склонен к тонким психологическим играм и беспочвенным запугиваниям. Скорее всего это прагматик, работающий на результат. «Но для чего тогда, — крутилась мысль в голове Китайца, — ему посылать своих людей к Замятину?

А если предположить, что он хотел с самим Замятиным организовать дело, если увещевал его расстаться с Михалычем? Что-то здесь не так…» — Владимир стряхнул пепел и тронулся с места. «Нет, за двадцать минут, — рассудил Танин, — я не доберусь. Час пик».

…Возле станции техобслуживания стояли красная спортивная «Тойота» и белый «Пежо». Китаец остановился неподалеку и стал наблюдать. Станция представляла собой гараж, мойку и офис. Последний находился чуть поодаль и производил весьма солидное впечатление: новое двухэтажное здание, построенное по западному образцу, ничего лишнего, все просто и со вкусом. Да, этот Таксист — не какой-нибудь лапоть. Если бы рядом с Таниным в машине находился Бухман, он бы поделился с ним своими мыслями по поводу мафии с «человеческим лицом». Ну, сами посудите: один философствует на яхте, другой проявляет чудеса вкуса в строительстве бизнес-зданий и ездит на «Линкольне».

Китаец продолжал наблюдать. К мойке подъехали серый «Фольксваген» и старенький «БМВ» неопределенного зеленовато-бежевого цвета. Потом к ним присоединились две «девятки» и белые «Жигули». Ничего интересного. Детектив вышел из машины и купил в блещущем чистыми окнами мини-маркете бутылку минеральной воды. Он только сейчас понял, как сильно хочет есть. Но придется повременить. Портить желудок чипсами он не хотел.

Прошло минут сорок, а бордовый «Линкольн» и не думал появляться. Китаец курил уже четвертую сигарету и осушил бутылку. Машины то и дело выстраивались у мойки — и медленно отъезжали, поблескивая свежевымытыми стеклами и корпусами. Владимир уже подумал, не «умыть» ли и ему свой «Массо». Он зевнул и поудобнее устроился в кресле.

По истечении второго часа, когда небо и тротуары начали темнеть, а духота достигла невероятной степени, унылое ожидание Китайца разрешилось радостным удовлетворением: он увидел причаливающий к офису бордовый «Линкольн». Из него вышли два дюжих молодца, пружинисто и уверенно ступившие на асфальт, и только когда они огляделись — среднего роста мужчина лет сорока семи в белых льняных брюках и светлой, в синевато-зеленоватых ромбах рубашке. Его седеющие волосы были подстрижены «бобриком», а лицо, насколько было видно Танину, выражало спесивое высокомерие. Небольшое брюшко и коротковатые ноги не очень сочетались с этой брезгливо-надменной миной. Что-то в его медленных жестах и сутуловатой спине Китайцу показалось знакомым. Таксист — а Танин догадался, что это был он — вяло, сквозь зубы, процедил пару фраз телохранителю, стоявшему справа, и стал подниматься по ступеням.

Владимир проводил глазами эту группу и снова приготовился ждать. Минуты через три к дверям офиса подкатила еще одна машина — джип «Тойота Лендкрузер». Оттуда выпрыгнули три молодца, под легкими пиджаками которых Китаец различил очертания кобур с пистолетами. Молодцы тоже вошли в офис.

«Подкрепление», — с усмешкой подумал Танин.

Через полчаса вся бригада снова вышла на улицу и, погрузившись в машины в прежнем порядке, направилась в противоположную центру сторону.

«Наверное, решили вкусить прелестей природы», — сохраняя разумную дистанцию, Китаец поехал за ними следом. Вскоре кавалькада миновала небольшой дубовый лесок и, свернув с широкой трассы, по грунтовой дороге стала углубляться в дачный массив. Владимир не отставал, рискуя каждую минуту быть замеченным. Когда на горизонте замаячил небольшой холм и огромный дом на нем, детектив затормозил и, выбравшись из машины, побежал по направлению к этому трехэтажному «замку» вслед за кортежем. Ему достаточно было проследить Таксиста до этой крепости, гордо вознесшейся над усеянной маленькими пригорками равниной, где не слишком правильными рядами стояли дачи попроще. И среди них попадались двухэтажные, с кирпичными заборами и железными воротами, но они не шли ни в какое сравнение с «замком» Таксиста.

Увидев, как «Линкольн», а за ним и «Тойота» въезжают в ворота особняка, Китаец пошел обратно к машине. Через полчаса он уже парковал «Массо» в тихом уютном дворике Стаси.

Владимир поднялся на второй этаж и позвонил. Он был уверен, что Стася — дома, потому что в ее окнах горел свет. Дверь открылась не сразу — видимо, он застал хозяйку врасплох. Она появилась на пороге с полотенцем на голове и в просторном махровом халате, ослепительная белизна которого больно ударила Танина по глазам.

— Привет, — непринужденно поздоровался Китаец, — кажется, ты хотела снова со мной встретиться?

Лицо красотки выражало растерянность — видно, она не ожидала так скоро его снова увидеть.

— Напрасно не спрашиваешь, кто за дверью, — шутливо-нравоучительным тоном сказал он. — Надеюсь, сегодня ты никуда не торопишься?

— Проходи, — наконец улыбнулась женщина, отступая в сторону и давая Танину возможность войти в квартиру.

— Я ненадолго… — Сыщик снял пиджак и пристроил его на вешалке.

— Вот как? — Стася изобразила голосом разочарование.

— Так, на пару слов. — Китаец прошел в гостиную и устроился в кресле.

— Слушаю тебя. — Прислонившись к дверному косяку, женщина скрестила руки на груди.

Танин лениво поднялся и, приблизившись к красотке, порывисто обнял ее. Его губы уже хотели впиться в ее свободный от помады рот, но она сделала попытку отстраниться.

— Не надо, — глухо сказала она, морща лоб.

— Не узнаю тебя, — с сухим смешком произнес Китаец, вдыхая свежий аромат, исходящий от Стасиной кожи, — сегодня утром ты была такой…

— Пусти меня! — вскрикнула женщина, барахтаясь в его объятиях.

— Ждешь Леонида Сергеевича? — насмешливо взглянул он на нее. — А я думал, что мы с тобой еще позабавимся…

— Твой цинизм неуместен, — прошипела Стася, — да выпусти ты меня наконец!

Владимир расцепил руки, и красотка, в очередной раз брыкнувшись, едва не упала. Она отлетела к креслу и неловко приземлилась в него.

— Мой тебе совет: не делай резких движений, — улыбнулся Танин.

— Да что ты себе позволяешь! — вознегодовала Стася.

Ее щеки, порозовевшие от недавнего купания, покрылись лихорадочным румянцем.