Михаил Серегин - Лютая мораль

— Ладно, не буду тебя истязать своим присутствием, — великодушно сообщил он, — скажи мне только одну вещь: ваша фирма ведет дела с «Геликоном»?

— Ведет, а что? — с вызовом спросила красотка.

— Сколько было акций у Замятина?

— У кого? — Она разыгрывала удивление.

— Не прикидывайся, что не знаешь такого. Это бывший генеральный «Геликона».

— Я не занимаюсь непосредственно «Геликоном», поэтому неудивительно, что не знаю его генерального.

— Знаешь, — уверенно произнес Китаец. — Так сколько у него было акций? — повторил он свой вопрос.

— Это коммерческая тайна, — усмехнулась женщина, — почему я должна тебе это сообщать?

— Потому что эта информация нужна мне, чтобы помочь твой сестре. Или ты не хочешь, чтобы она вышла из-за решетки? — Владимир с пристальным недоверием посмотрел на нее.

— Сорок два процента, — процедила Стася. — Это все?

— Много, — призадумался Китаец.

— Наверное, поэтому он и был президентом, — подковырнула она Танина.

— Наверное, — он рассеянно взглянул на нее, — а ты, значит, занималась «Золотым рогом»? По-сестрински?

— На что ты намекаешь? — возмущенным голосом спросила женщина.

— Ни на что, — улыбнулся Владимир. — Ильина сказала мне, что именно ты приходила от «Консалт-сервиса» для подписания договора, только вот Олег не захотел ничего подписывать.

— Что она тебе еще сказала? — В Стасиных глазах молнией полыхнула ненависть.

— Ничего существенного, — беззаботно отозвался детектив. — Лидии предложили продать принадлежащие ей акции ресторана, а если она заупрямится и не захочет их продать, пригрозили физической расправой. Вот мне и странно, что тебе пока аналогичного предложения не поступало. Ведь, если твоя сестра не выйдет из тюрьмы, в твоем распоряжении окажется шестьдесят процентов! Раз такой сыр-бор начался из-за десяти процентов, то, согласись, почти невероятно, что потенциальной обладательнице шестидесяти никто не предложил их продать!

Стася встала с кресла и, сняв с головы полотенце, посмотрелась в зеркало. Потом прошла в спальню и вернулась с феном. Китаец стоял возле нее и неотрывно изучал ее снова побледневшее лицо. Женщина включила фен и спросила:

— Ты полагаешь, что я вру тебе?

— Может, тебя припугнули основательно, вот ты и не решаешься все мне сказать. А?

Детектив развернул к себе красотку, принявшуюся сушить волосы, и заглянул ей в глаза. Она вырвалась, выключила фен и устало плюхнулась в кресло.

— Мне никто ничего не предлагал, — с упрямым видом произнесла она, — мне нечего скрывать.

— Я, кстати, разговаривал с Михалычем, и он сообщил мне, что к убийству твоего зятя причастен некто Таксист… Тебе ни о чем это имя не говорит? — Он вперил в нее «рентгеновский» взгляд.

— Нет, — и бровью не повела Стася.

— Хорошо, — мягко улыбнулся он, — твой приятель тебе не звонил?

Красотка отрицательно покачала головой и, со вздохом положив голову на спинку кресла, стала меланхолично обозревать подвесной потолок. Тогда Китаец зашел сзади и, нагнувшись, поцеловал Стасю в губы. Она дернулась, но он придерживал ее голову руками. Когда Владимир прервал поцелуй, женщина резко вскочила, хотела что-то выкрикнуть, но не успела. Она снова оказалась в объятиях Китайца.

— Хочется испробовать на прочность твою кровать, — прошептал он, касаясь губами ее уха. — Я уже не знаю… — он бросил на нее томный взгляд, — я был убежден, что ты нужна мне, чтобы что-то у тебя узнать, получить какую-то информацию… А теперь я спрашиваю себя, не нужно ли мне это расследование для того, чтобы иметь повод вот так вечером заглянуть к тебе?

Произнеся эти медоточивые слова, Танин снова впился губами в сделавшиеся покорными губы Стаси. Он увлек ее в спальню. Раздев ее, включил бра, тусклым светом залившее комнату. Быстро разоблачившись сам, лег рядом и прижался к нагому, дрожащему женскому телу. Красотка не протестовала и не вырывалась. Поцелуи и умелые ласки Владимира вывели ее из оцепенения. Она стала отвечать ему с пылкой смелостью охваченной страстью женщины. Наконец ее взрывчатая натура нашла себе выход в лихорадочных объятиях, кусающе-жадных поцелуях и откровенных телодвижениях.

Когда плотское томление, достигнув пика, слило их тела в одном огненном потоке наслаждения — и вдруг отхлынуло волной, уставшей от штурма неприступного скалистого берега, они бессильно упали на смятые простыни и замерли, раскинув руки.

— Неплохо было бы принять душ, — сказал Китаец.

— Давай вместе, — ожила Стася.

— Иди включай воду, — улыбнулся Танин.

— Ты останешься?

— Нет, не сегодня, — он потянулся, провел ладонью по ее плоскому животу, потом закинул руки за голову, — мне еще нужно в «Рог» наведаться.

— Упорный ты малый, — насмешливо посмотрела на него женщина и поцеловала в бедро.

Она со смехом скатилась с низкой кровати на ковер и, лениво поднявшись, пошла в ванную. Владимир быстро встал и, открыв тумбочку, пошарил внутри. Не найдя ничего, кроме набора косметики, пачки одноразовых платков и прочей ерунды, закрыл — и перешел к стеллажу в изголовье кровати. Перебирая книги, он наткнулся на небольшой альбом с фотографиями, открыл его и стал листать. В основном на снимках фигурировала Стася, одна и в компании с другими людьми — с какими-то молодыми женщинами, с темноволосым худощавым парнем в светлой тенниске… С мужчиной солидной внешности в строгом сером костюме на фоне фуршетного стола… На пляже, в бледно-розовом купальнике, превосходно оттеняющем загар… На дружеской вечеринке в обществе пухлых матрон… «Наверное, коллеги», — решил Танин. На одном фото Стася стояла рядом со своей сестрой. Если бы не глаза и волосы, он бы не узнал Лену — столь непохоже было беззаботное выражение ее лица с глянцевой картонки на то, которое Китаец видел у нее в СИЗО. Он выбрал снимок, на котором Стася была запечатлена в синем бархатном платье на какой-то вечеринке. Фотография была сделана недавно — у красотки была такая же прическа, как и теперь. Он сунул фото в карман рубашки и заглянул в шкаф.

— Ты идешь? — донеслось до него из прихожей.

— Секунду. — Владимир направился к ней.

Женщина вернулась в ванную и закрыла дверь. В прихожей висела сумочка Стаси — не та, серебристая, с которой она приходила к нему, а черная, замшевая, на каждый день, как говорится. Он открыл ее, не снимая с вешалки ремешка. Осторожно подцепил ключи, чтобы не звякали, потом нащупал кошелек, записную книжку и визитницу. Заглянул в книжку, открыв на букве «Л». На этой странице были указаны телефоны всего двух абонентов. Оба были помечены буквой «Л». Китаец запомнил их, пролистал практически пустую книжку и распахнул визитницу.

— Танин! — раздраженно крикнула Стася.