Андрей Молчанов - Золотая акула

А потому сразу же после возвеличения этого сопляка надлежит немедленно выйти на него, доказательно объяснив, что без него, Константина Ивановича – тайного советника и покровителя, группировке не выжить.

Однако в глубине души полковник был доволен. Завтра он встретится с заинтересованными коллегами из ФСБ, с кем, согласовав отправляемую за океан справку на банду покойного «нового американца» Куди Баргулова, обсудит также и создавшееся внутреннее положение.

Думается, коллеги единогласно поддержат его заключение, что позиции двух группировок и их зарубежного партнера серьезно ослаблены от полученных кадровых потерь в руководстве, перебиты самые хищные крысы, утрачены их связи, а значит, в своей активности гангстеры надолго утратят пыл.

Те же контрразведчики жаловались полковнику, что подобной методой успешно пользуется ЦРУ, существенно прорежая их ряды с помощью манипулирования мощными дядями, ответственными в нынешнем российском обществе за практическое воплощение понятий «сколько», «кому» и – «кого».

Этот чекист во время своих отлучек в город времени зря не терял! И когда мы, развивая ежевечернюю традицию, поцеживали винцо в наших апартаментах на втором этаже, выслушивая воспоминания папы об ужасах фашизма, он немало озадачил нас, неожиданно поднявшись из-за стола и объявив, что должен отъехать, ибо в городе у него имеется кое-какое дельце.

Возникшую паузу с элементами замешательства и недоверия он разрядил, обратившись ко мне:

– Хочешь, поедем вместе, думаю, не пожалеешь.

Компьютеры в головах присутствующих сработали по единой логической схеме.

– А мы что, уцененные какие-нибудь? – спросил Вова, имея в виду потенциальные остатки компании.

– Там только одна вакансия, – сокрушенно поведал чекист.

– Ага, – сказал Вова. – Вот так вот! Все ясно. А с какого хрена приглашается именно он? За какие заслуги? Задабриваем спонсора, да? Тут все, между прочим, за красивую женскую грудь – двумя руками…

– Ты женат.

– О! – Вова присвистнул возмущенно. – Ты бы еще прабабушку вспомнил…

– Я не понял, – в свою очередь разгневался Василий, выпятив челюсть. – Почему не учтены мои интересы? Тем более у меня такой великий пост образовался, что я теперь начинаю понимать смысл романса «На заре ты меня не буди…». А уж что касается того, чтобы обезвредить секс-бомбу…

– Хорошо, – сказал чекист. – Тащите жребий, жеребцы. Но учтите: проигравшие серьезно экономят на ресторанном счете.

Вова, прикинув личные финансовые возможности, задумчиво провел ногтем по суточной щетине, издавшей звук пожираемого огнем полена. Затем, кивнув в сторону папани, молвил:

– Продолжайте, дядя. Кажется, с вами мне будет все-таки интереснее.

– Счет – ладно, – напирал Василий. – Но что насчет гарантий результата?

– Что у нас насчет гарантий результата по подводной лодке? – парировал Сергей.

– Вот теперь – понял, – вздохнул Вася. – Две игры втемную одновременно – перебор. Я пас.

– Едем, – сказал я, накидывая пиджак.

– Кобелируйте, – равнодушно благословил папаня. – Охмуряйте куропаточек! Посмотрим только, с какими рожами завтра в море пойдете.

– Зависть – смертный грех, – заметил я. – Если ты пригласишь девушку в свой дом, она обязательно уточнит: не дом ли это престарелых?

– Чему там завидовать? – возразил папа, пропустив мою колкость мимо ушей. – Спустишь бабки, потом, как раб, будешь трудиться всю ночь над какой-то девкой, а наутро с больной башкой, да еще, не приведи случай, с инфекцией, – в пучину! На пятьдесят метров! Идите-идите, целуйте своих вертихвосток хоть в жопы!

– С удовольствием! – оживленно откликнулся на это чекист.

Вова и Василий с лицемерным глубокомыслием, подобно китайским болванчикам, закивали, выражая полнейшее единодушие с циничными пассажами старшего товарища.

– Я, – доверительно продолжил в их сторону папа, воодушевляясь от вынужденной солидарности с компаньонами, – как стал импотентом, так просто гора с плеч! Встретишь, бывает, экземпляр, посмотришь – вот так да!.. А потом подумаешь… Да катитесь вы на хер, леди…

Дослушивать этот самоуспокоительный бред я не пожелал, выйдя вслед за Сергеем в лиловые субтропические сумерки.

Фира Моисеевна, раскачивающая в гамаке, висящем между двух чахлых пальм, свои рыхлые телеса, шишковато выпирающие через сетку, воззрилась на нас, как мурена на острогу.

– О, как нас здесь не любят! – констатировал Сергей, бросив косой взор на ущемленную в правах домовладения аферистку.

До калитки нас провожало глухое нечленораздельное урчание клокотавших в груди Фиры Моисеевны негативных эмоций.

А через полчаса мы уже сидели в стенах ресторана, обтянутых вишневым бархатом, с наигранной непринужденностью болтая с нашими дамами – особами весьма привлекательными и острыми на язык.

Сестры были похожи друг на друга: обе высокие, русоволосые, прекрасно сложенные (тут у меня всплыло папашино определение Вовиной супруги), и – очаровательно-обаятельные.

Впрочем, на такого рода оценках сказывалось долгое отсутствие в моем окружении прекрасного пола и значительное количество выпитого сегодня «сухарика».

Официант – незаметно-проворный, как ниндзя, учтивым призраком витал вокруг стола, меняя блюда и вина.

С небольшой эстрадки, где расположились музыканты с гитарами и с балалайками местных модификаций, доносилось:

Gran Canaria – una,

Tenerife – dos,

El Hierro у la Gomera – tres у cuatro son.

Lanzarote – cinco,

La Palma – seis,

Y con Fuerteventura – siete son.

Испанцы пели великолепно: сильными, чистыми и страстными голосами, а слаженно звеневшие серебром струны своей искусной гармонией вызывали невольный восторг, чем-то схожий с испытанным мной некогда в кабачках лежащего в тысячах километров отсюда Тбилиси.

Вот ведь как странно: безусловно есть что-то загадочно общее в музыкальных культурах народностей, населяющих широкую виноградную полосу Европейского материка, и, наверное, имеется сей тайне наукообразное логическое объяснение, мне неведомое.

Девочки, по всему чувствовалось, были нам искренне рады. В своем заточении на экзотическом острове со всеми прелестями его ландшафтов они тем не менее оставались бесконечно и удрученно одинокими, а мы – типы с грязными, чего греха таить, мыслишками, наверняка очевидными, – являлись для них все-таки неожиданной отдушиной с перспективой каких-то долгосрочных отношений, в отличие от категории залетного, однонедельно-курортного контингента.

Естественно, для усиления заинтересованности в наших персонах затянутых в Серегины сети красоток приходилось разглагольствовать и пыжиться, обещая прогулки на катере (я легко представил себе реакцию Василия), плавание с аквалангом (реакции папани и Вовы) и – совместный поход на выставку местных живописцев в культурный центр Ла-Олива. Наверняка – мазня, потерянное время на ее глубокомысленное созерцание, однако придумать более оригинальное культмероприятие на данном клочке вулканической суши я не сумел.