Андрей Молчанов - Золотая акула

Откуда же тогда вынырнули эти «Калашниковы»?

Происки Тофика? Вполне вероятно. Но где доказательства? Ушлого азербайджанца, рьяно заботившегося о личной безопасности, в подвал не затащишь, пустыми угрозами не проймешь…

Выход подсказал Юсуп:

– Если Тофик Ису замочил, значит, Исмаил этот тоже кое-что знает. Уверен. А кто Исмаил? Пес бродячий. Накинем на него ошейник, к себе привезем, все скажет!

– А если нет? – засомневался Куда.

– У меня один парень хорошую штуку придумал, – вдумчиво ответил Юсуп. – Укладываешь терпилу в ледяную ванну и вставляешь ему паяльник в зад. Какой-то особенный эффект получается, все колются…

– Ответа не боишься?

– Какой такой ответ? – Юсуп осклабился, обозначая тем самым подобие саркастической улыбочки. – Никакого ответа! Мы Исмаилу не сторожа, куда кто пропадает, не знаем, это в милицию обращаться надо, она такие вопросы решает!

– Не решает, – усмешливо качнул головой Куди.

– Тем более! Если она не решает, почему мы должны? В Москве каждый день люди пропадают! Ушел из дома и не вернулся… Слышал? И убивают людей каждый день. Вот убили Ису, мы к Тофику ходили с вопросом? Нет! Так если мы Тофика не оскорбляем, зачем ему нас оскорблять нужно?

– Ай, молодец! – хлопнул себя ладонями по коленям Куди. – Ай, настоящий мудрец! Где телефон, давай команду!

Исмаил вышел из кабинета директора подведомственного группировке рынка с мутной, гудевшей, как залетевший в плафон шмель, головой. Он ошалел от четырехчасовой скрупулезной сверки представленной ему «налоговой декларации» за последний месяц деятельности торгового бедлама и предвкушал скорый обильный обед в ресторане землячества с ледяной водчонкой, способной растворить взвешенную в мозгах муть сотен цифр, заполонивших сознание, подобно таежному гнусу.

Не без удовлетворения оглядел припаркованный на служебной стоянке рынка свой новенький «крайслер», сиявший фиолетовым перламутром, и тут же ругнулся, стукнув кулаком в ладонь: переднее колесо машины было безнадежно спущено.

Наклонившись к шине, он всмотрелся в протектор, пытаясь различить в нем какую-либо каверзную железяку, продырявившую баллон, и сильно огорчаясь предстоящей нудной операции по замене колеса, однако беда не приходит одна: внезапно он почувствовал, как на голову ему опустилось что-то тяжкое и агрессивно целенаправленное; узор протектора поплыл перед глазами, а когда зрение удалось сфокусировать, он узрел лишь непроницаемую, пропахшую бензином, тряскую тьму какого-то замкнутого пространства, не сразу определенного им как автомобильный багажник, в котором он лежал в позе эмбриона с завернутыми за спину руками и заклеенным липкой лентой ртом.

Несмотря на боль в травмированной голове, Исмаил, обладавший завидной интуицией, сообразил, что его везут к себе в гости чечены, и, оценивая, каким образом сделано приглашение, мрачно представлял себе дальнейшее гостеприимство суровых хозяев.

– Все по плану, они его взяли! – послышался в трубке голос лейтенанта из наружной службы наблюдения, ведущей чеченскую группу захвата.

– Куда везут?

– В Монино, на базу…

– Доведите до ворот. Чтобы без транзита обошлось, а то…

– Само собой.

Полковник Константин Иванович, сладко потянувшись всем телом, высвободился из объятий удобного, с высокой спинкой кожаного кресла и прошелся по кабинету, подбрасывая на ладони обтекаемую, тяжелую трубочку телефона сотовой связи. Затем, подойдя к окну, набрал номер, пусто всматриваясь в дымное пространство города.

– Да? – прозвучал гортанный, резкий голос Тофика.

– Ну, это я, – небрежно сказал полковник. – Есть новости. Плохие.

– Что такое? – встревожился собеседник.

– Чечены свинтили твоего кадра. Исмаила. Везут его в Монино. Знаешь, где там у них гнездовье?

– Ну, дом там был у Исы…

– И был, и есть. Там Юсуп и этот… дядя американский. Дядя на измену всех и подсадил, кстати.

– Ты же говорил, все будет нормально! – взвизгнула трубка.

– А я и говорю…

– Но они же его колоть повезли!

– Не впадай в истерику, дурак! – рявкнул полковник. – Возьми себя в руки! Если не брезгуешь… И скажи спасибо, что держу ситуацию на контроле! Разнылся! У тебя все козыри на руках! На твоего человека напали! Беспредел устроили! Поднимай караул в ружье и гони туда! Их там всего-то – пятеро дохляков… Закончишь всех, понял? И учти: главный для тебя – американец, от него вся дурь…

– Это же война.

– Не думаю. Ты прав по всем пунктам: отбивал своего человека, нарвался на вооруженный отпор… Вперед! Слышь, Тофик? Теряешь время, оно сейчас знаешь, в какой для тебя цене?

– На шум ваши стервятники не слетятся?

– Во-первых, – ответил полковник вдумчиво, – стервятники любят исключительно падаль. Это я насчет конечного результата… Во-вторых, попрошу извиниться.

– Я пошутил…

– Извиниться материально, – добавил полковник. – По пути в Монино, на досуге, подумай, какая бы цифра могла мне понравиться. Ага?

Сбылись худшие ожидания!

Тофик, мчась в кавалькаде джипов, набитых своей возбужденной ратью, злобно раздумывал о проклятом менте, втянувшем его в кровавую катавасию, чей благоприятный исход прогнозировался весьма неотчетливо.

«Втянул, шайтан, и еще требует благодарности и денег! – скакали воспаленные мысли. – Лучше было бы заплатить эти доллары Исе…»

Но в прошлое не вернешься, а настоящее зависело исключительно от наглого всеведущего легавого и от его, Тофика, собранности, жестокости и отваги.

Мент, впрочем, всякий раз давал информацию не только стратегическую, но и тактическую. Вновь перезвонив Тофику, когда тот усаживался, торопя боевиков, в машину, объяснил, как незаметно пробраться к дому, в какие окна стоит проникнуть и обрисовал схему ухода разрозненными группами с места предстоящей бойни.

Оставив машины в лесу, боевики, преодолев дощатый высокий забор, очутились на поросшем корабельными соснами участке.

Смеркалось, от съеженного снега, неровными ноздреватыми островками распластанного у подножия деревьев, веяло студеной сыростью, а переполненная талой водой почва была податливо вязка, как подмороженная трясина.

Стряхивая на ходу глинистые комья, липшие к обуви, и скрываясь за влажными стволами старых деревьев, бойцы приблизились к кирпичному двухэтажному особняку, в котором светились два окна на первом этаже.

Тофик, приняв в дрожащие руки миниатюрный «кипарис», укрылся за серебристой траурной елью, обеспечивая перекрытие будущим жертвам путей к бегству. Себе в напарники он взял предателя Григория, кому загодя был выдан «Калашников» со спиленным бойком: Тофик решил покончить сегодняшним вечером с несколькими проблемами одновременно.