Виктор Доценко - Зона для Сёмы–Поинта

— А зачем тогда сам в побег пошел? — спросил вдруг Смотрящий.

Никуда я не пошел, — выдохнул Сема–Поинт.

— Как не пошел, если тебя осудили за побег? — с удивлением воскликнул хозяин камеры.

— А вот и еще одно дело, в котором мне предстоит разобраться, — тихо проговорил он, и желваки от злости заходили на его скулах.

Заметив его состояние, Сергей догадался, что сейчас собеседника лучше не трогать, не бередить его старые раны. Судя по всему, не все так просто было в жизни у этого странного парня. И для себя он решил, во что бы то ни стало, помочь Семе- Поинту узнать подробности не только гибели его невесты, но и узнать, что на самом деле произошло на местной зоне, куда он был отправлен по этапу. Не верилось, что такой парень, как Сема–Поинт, мог, ни с того ни с сего, рвануть вдруг в побег, не отсидев и месяца на зоне. А если бы и решился, то его вряд ли смог кто‑либо остановить, это, во- первых, а во–вторых, Сема–Поинт не стал бы сейчас

отказываться, что ушел в побег по собственной инициативе.

На той командировке, если ему не изменяет память, рулит Никола–Могила. Он получил свое прозвище за трехлетний стаж работы могильщиком на городском кладбище. Может, у Семы–Поинта непонятки какие‑нибудь начались на его командировке? Если так, то какие непонятки?

Но Серега Младой допускал мысль и о том, что во всех его бедах не обошлось без участия ментов: слишком много непонятного вокруг Семы–Поинта.

Смотрящий перевел взгляд на собеседника, чтобы о чем‑то спросить его, но в этот момент Сема–Поинт неожиданно сам заговорил:

— Знаешь, Серега, а ты не мог бы связаться по своим каналам со Смотрящим той зоны, откуда я якобы в побег ушел: вдруг им что‑нибудь известно? — потом серьезно добавил: — Хотя лично я твердо уверен, что здесь явная ментовская прокладка.

Сергей с удивлением бросил быстрый взгляд на собеседника: этот парень, кажется, действительно, угадывает мысли того, с кем разговаривает!

Трудно предположить, чем бы закончился этот разговор, если бы в дверь камеры кто‑то не постучал…

В тот момент этот стук показался обоим несколько зловещим…

Перед тем как Сему–Поинта вызвал прапорщик, чтобы отвести его к Сереге Младому, Сема–Поинт, утомленный постоянными размышлениями, неожиданно заснул беспокойным сном.

И приснился ему Афганистан…

Это были самые первые дни появления Серафима Понайотова на войне. Все его однополчане были молоды и неопытны. Никто из них не знал, как себя вести в боевых действиях? Где находится враг, которого нужно опасаться? Да и откуда им, молодым парням, можно было узнать о войне?

Да, они читали книги, смотрели кинофильмы о Великой Отечественной войне, но та война совершенно отличалась от войны в Афганистане. В Афганистане в первое время терялись даже опытные офицеры, успевшие побывать на войне страшных сороковых годов.

Война в Афганистане была совсем другая война. В афганской войне нужен был свой, собственный опыт ведения войны. И полегло очень много молодых сильных парней, прежде чем на собственной шкуре им удалось приобрести этот опыт.

Серафим, как говорится, никогда не нюхавший пороху, тоже ничего не знал про войну, на которой он очутился как воин–интернационалист. Да, в отличие многих своих сослуживцев, Серафим был более развит физически, мог легко передвигаться по горам, мог предвидеть опасность, но он не знал главного: как прятаться от этой опасности? Как переучивать свое нутро, чтобы не доверять никому? Но когда рядом погибали его друзья, причем не по собственной неосторожности, а потому что всецело доверяли афганским консультантам, а те попросту их предавали. Когда их командиры оказывались самодурами и отдавали приказы, за которые нужно было бы сразу расстреливать, а не выполнять их, Серафим понял, что такое понятие, как доверие, слишком дорогое удовольствие на афганской войне.

Доверять можно только самым близким, не раз проверенным друзьям, получше всего, верить только самому себе, верить только в собственные силы, особенно в тот момент, когда ты попал в беду. Не нужно ждать, что к тебе придет помощь: сосредоточь все свои силы, подключи весь свой разум и попытайся сам отыскать выход из тупиковой ситуации.

Серафиму как раз и приснился его первый бой в чужой стране. В составе одного отделения командир дивизии отправил их в разведку, вызывая огонь на себя. В их задачу входило углубиться на пятнадцать километров в глубь территории противника и при встрече с ними вызвать огонь на себя и нанести на карту места скопления противника, их количество, наличие и расположение вооружения, боевой техники, транспорт, средства артиллерийской защиты.

По направлению их разведки, к счастью, почти не было равнины, только гористая местность, в которой легко можно было укрыться от неожиданной засады противника. Возглавлял их разведгруппу совсем молоденький лейтенант, которого все считали опытным бойцом: он воевал уже второй месяц в Афганистане.

Но Серафим видел, что глаза этого лейтенантика испуганно бегают из стороны в сторону, и он явно не знает, как командовать вверенными ему бойцами. К их счастью, они прошли треть пути и не встретили никакого противника. Лейтенант приказал расположиться на небольшой привал, чтобы перекусить, отдохнуть и с новыми силами двинуться дальше по маршруту. Он был столь растерян, что даже не приказал выставить охранение вокруг их группы.

Получилось так, что Серафим оказался чуть выше на скале остальных солдат их группы, и он, осмотревшись вокруг, неожиданно увидел своих сослуживцев, которые лежали словно на ладони, уверенные, что они в безопасности. А Серафиму вдруг пришло в голову, что если чуть выше по скале над ними окажется пулеметчик, то за пять минут от их разведгруппы не останется никого в живых.

Эта простая мысль столь поразила, что Серафим тут же обратился к лейтенанту:

— Товарищ командир, можно мне взять пару солдат и проверить нашу высотку?

— Ты что, не слышал приказа отдыхать? — недовольно буркнул тот и хотел отвернуться, но Серафим оказался настойчивым и достаточно дипломатичным:

— Я не устал, товарищ командир! — бодро ответил он.

— Ладно, валяй, только через час мы снимаемся и двигаемся в этом направлении, — он махнул рукой, — если отстанете, догоняйте! — он снова устало прикрыл глаза, и тут же добавил, не открывая их: — Рацию с собой захватите!

— Слушаюсь, товарищ командир! — Серафим повернулся и тихо позвал своих, самых проверенных друзей: белоруса Алексея Гапанюка и грузина Васо Гуджуани.