Виктор Доценко - Зона для Сёмы–Поинта

По жизни всегда играющий всевозможные роли, авантюрист по натуре, Семеон с ностальгией вспоминал о своей учебе актерскому мастерству и всегда лелеял мечту сыграть главную роль на сцене. Но так как этого пока никак не получалось и вряд ли когда могло произойти, он подумал, что предложенная роль Саней Омским может оказаться гораздо интереснее, чем на театральных подмостках. Почему? Потому что играть нужно не заученную раз и навсегда роль, а импровизировать по ходу жизненных обстоятельств, самостоятельно принимать решения и сразу видеть результат.

А элемент опасности, о которой сразу предупредил Саня Омский, лишь только подогрел интерес Семеона к делу, добавил адреналину.

Когда его наставник посвятил его в главную задумку плана, Семеону сразу захотелось познакомиться с Семой–Поинтом, личность которого он и будет имитировать. Он пытался представить его по рассказу Сани Омского, нарисовать его портрет, но когда увидел Сему–Поинта в коридоре, в первый момент был даже несколько разочарован. В своих мыслях он представлял Сему–Поинта, похожим на Сталлоне или Шварцнеггера, а увидел перед собой довольно невзрачную личность невысокого роста, со среднестатистическим развитием мышечной массы.

Но уже на второй секунде этого странного знакомства был обескуражен его открытым честным взглядом синих глаз, и в этом взгляде ощутил такую силу, такую энергетику, что ему захотелось познакомиться поближе с этим парнем, открыть

ему свою душу и услышать от него какие‑нибудь одобрительные слова поддержки.

А уже на третьей секунде Семеон интуитивно почувствовал, что этот парень никогда и никого не предаст, и лично он готов ему довериться во всем. Семеон был уверен, что они подружатся, и уже готов был последовать за ним, куда бы тот не позвал его. И очень ждал еще одной встречи во время перевода из одной камеры в ту, где сидел Сема–Поинт.

Незадолго до этого Саня Омский передал ему условную фразу и имя одного человека, к которому Сема–Поинт должен будет обратиться в случае возникновения сложного момента или тупиковой ситуации в колонии, куда их отправят по этапу.

Но та встреча, как уже знает уважаемый Читатель, не состоялась из‑за человеческого фактора, и Семеон терзался от неизвестности…

Ни Семеон, ни Сема–Поинт не могли и подумать, что против них, точнее сказать, против Семы–Поинта, появился еще один грозный и весьма подлый противник, привыкший действовать исподтишка…

В то время, когда наши герои всячески пытались следовать плану Сани Омского, Некто, знакомый Читателю ранее, всеми фибрами души просто мечтал физически изничтожить Сему–Поинта…

И этим Некто был капитан Будалов…

Как‑то, заступив утром на смену, Николай Будалов набрал номер телефона своего приятеля — майора Баринова, старшего Кума СИЗО, где до суда парился Сема–Поинт:

— Майор Баринов, слушаю вас! — откровенно сонным голосом отозвался тот и даже зевнул на последнем слове.

— Привет, дружище, не выспался, что ли, или совесть замучила? — ехидно поинтересовался капитан Будалов, занявший к тому дню должность заместителя начальника оперативного отдела.

— Привет, Коля, — никак не реагируя на грубую шутку, отозвался майор, но спокойно добавил: — С совестью у меня все нормально: просто дежурство было неспокойным. Можешь себе представить, за ночь две попытки суицида, да еще и драка на хозяйственном блоке! Пока разобрался с одним, с другим и с третьим, утро наступило, — он откровенно зевнул. — Пяти минут не поспал, черт бы их побрал, этих говнюков! Не могли днем отойти в мир иной!

— Придешь домой — отоспишься, — пообещал капитан Будалов и задал вопрос, ради которого он и позвонил: — Ты лучше скажи, как там наш подопечный? Небось уже добрался до зоны и там его взяли в оборот? Твой дятел еще не отозвался?

— Ой, Коля, извини, совсем заработался: забыл тебе позвонить, — виновато проговорил майор.

— Что‑то не так? — сразу насторожился Будалов, интуитивно ощутив появление на горизонте каких- то неприятностей.

— Твой Сема даже и не выезжал еще никуда и наши хлопоты по той колонии, куда он должен был прийти этапом, оказались пустыми! — выпалил Баринов.

— Почему мой? Наш, Серега, наш! — недовольно поправил капитан, и тут же до него дошло. — Как не выезжал? Как это пустыми хлопотами?

Будалов настолько растерялся от этой новости, что его голову вдруг посетила мысль, которая в тот момент казалась совсем ни к месту:

«Значит, не даром ему такой страшный сон приснился!» — ни с того ни сего подумал он.

— Ему что, приговор отменили, что ли, или натворил опять что‑то в тюрьме? — с иронией спросил он.

— Ничего он не натворил! — зло выдавил из себя Баринов. — А не выезжал потому, что вмешался сам господин Случай!

— Что еще за Случай такой? — не понял капитан. — Ты можешь все толком объяснить?

— Ты что, ничего не слышал? — удивился майор.

— О чем я должен был услышать?

— О том, что произошло на пересылке…

— Если ты имеешь в виду странную смерть Лешки–Артиста, то какое отношение может иметь смерть какого‑то зэка к нашему подопечному?

— Начнем с того, что смерть Лешки–Артиста не единственная, случившаяся в эти дни на пересылке, — Баринов сделал паузу: — Сначала странным образом, из собственной камеры, исчезла его «шестерка» — Павел Суходрев, по кличке Сиплый. Все зэки уверены, что Сиплого подослал Лешка–Артист, чтобы тот расправился со Смотрящим пересылки. И вдруг тот сам и пропадает! Все попытки отыскать либо его самого живого, либо его тело, ни к чему не привели, и я уверен, что и не приведут! — убежденно заверил майор.

— Откуда такая уверенность? — машинально поинтересовался Будалов, уйдя в свои мысли.

Дело в том, что весть о смерти Лешки–Артиста капитана Будалова не столь сильно взволновала, хотя у него с ним и были кое–какие дела, а вот исчезновение Сиплого его действительно напрягло всерьез. Сиплого капитан давно уже использовал в качестве личного стукача на пересыльной тюрьме, и тот его постоянно снабжал важными сведениями об окружении Лешки–Артиста, о его планах, помогая держать нос по ветру.

Теперь понятно, почему Сиплый столько дней не выходит с ним на связь.

Размышления Будалова были прерваны монотонным голосом Баринова, донесшимся как бы издалека:

— … А потом погиб под колесами фуры еще и прапорщик, который был последним, кто общался с Сиплым: по моим сведениям, именно этот прапорщик и отводил Сиплого на встречу с этим Смотрящим. И если связать воедино все три смерти, то это наводит на определенные размышления…

— Ты не темни, майор! — мгновенно взорвался Будалов. — Говори, что удалось вытянуть из твоих стукачей, или ты хочешь меня убедить в том, что все это случайность? Неужели твоих возможностей и веса не хватило на то, чтобы нашего подопечного, несмотря на эти смерти, отправили в колонию, где мы подготовили для него «хорошую» жизнь?