Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

и, обращаясь к своим подручным, распорядился: — Продолжайте, ребята, вы знаете, что дальше делать.

Так точно, сэр! — радостно отозвался старший сержант Фредерик.

Лайн вернулся в камеру, где допрашивали подозреваемых в терроризме.

Капрал Грейнер действовал строго по инструкции: молодые люди, уже даже без женских тонких и коротеньких трусиков, были построены в тесный кружок и мастурбировали, касаясь ягодиц впереди стоящего. Тот, кто пытался отстраниться или не усердствовал в этом постыдном публичном акте, немедленно получал удар дубинкой. Сабрина снимала на камеру широко улыбающуюся Линди на фоне происходящего.

Заметим, что один из несчастных достиг оргазма и капрал толкнул его изо всей силы. Араб с глухим стуком рухнул на бетонный пол. Пока он приходил в себя, Линди ловко надела на его шею собачий ошейник. Затем рывком поставила ошалевшего парня на четвереньки и так позировала перед объективом видеокамеры.

Грейнер одним увесистым тычком повалил на пол остальных арабов, и девицы принялись прыгать на их обнаженных телах. Раздались глухие стоны.

Лайн по натуре не был садистом. Он искренне считал себя борцом за свободу, так что зрелище, свидетелем которого он оказался, не доставило ему никакого удовольствия. Уходя, он вызвал Грейнера в коридор.

Не давай им передышки, допроси по одному кто‑то должен расколоться. Адреса

передай дежурному из военной полиции, — приказал Лайн.

Слушаюсь, сэр! — Грейнер преданно ел босса взглядом. — Уверен, что после

такой обработки они запоют, как утренние птички! — усмехнулся он.

Вечером Лайн подвел итоги дня. Трое из подозреваемых в терроризме сломались и назвали сообщников. Капрал не ошибся. Сходные результаты дали и другие допросы «с пристрастием». Ничего не удалось добиться от профессора–химика аль–Измирли. Он скончался, как было написано в медицинском заключении, «от острой сердечной недостаточности».

Офицер медицинской службы Нил Уоллин, принесший Лайну это заключение, неодобрительно сказал:

Я все понимаю, Роджер. У нас равные цели. Мы лечим, а вы калечите,

поскольку нам нужна информация. Но я вынужден призвать вас и ваших людей не преступать определенных границ. В противном случае я буду обязан, как медик, поставить в известность высшее командование о том, как вы обращаетесь с заключенными.

Возмущению Лайна не было предела — эти чертовы либералы проникли и в армию. Куда катится Америка? Но этот лысый унылый очкарик спокойно может написать куда угодно, а знает он много, ежедневно совершая медицинский обход большинства камер.

Потому Лайн взял себя в руки:

Непременно учту ваши замечания, Нил. Я сам вижу, что иногда ребята

проявляют излишнее рвение. Постоянно стараюсь их сдерживать. А с другой стороны, чем эти простые парни из американской глубинки, потомки трудолюбивых и богобоязненных фермеров, могут ответить на призыв Усамы Бен Ладена «убивать любого американца, военного или гражданского, до тех пор, пока разбитая американская армия не покинет территорию исламских государств».

Но христианская вера предполагает милосердие и сострадание к искренне

заблуждающимся, — убежденно произнес Уоллин, бывший, в отличие от протестанта Лайна, ревностным католиком.

— Закоренелые преступники, в том числе и откровенные враги Америки, не могут рассчитывать на милосердие, — торжественно провозгласил Лайн. — Прекрасный пример в том подает нам наш Президент. Вы знаете, Нил, что за те шесть лет, что Джордж Буш–младший был губернатором Техаса, полторы сотни мужчин и две женщины были приговорены судами этого штата к смертной казни. И все до единого были казнены. Губернатор Буш ни разу, представьте себе, ни разу не воспользовался своим конституционным правом помиловать преступника! Таким решительным и последовательным лидером должна гордиться любая страна! А я и мои подчиненные всего лишь скромные ученики нашего Президента.

Верный сторонник демократов, Уоллин терпеть не мог Буша, но вступать в спор с Лайном счел делом бессмысленным.

Пытки в тюрьме Абу–Грейб продолжались. Обнаженных заключенных избивали и обливали ледяной водой. На них выливали раскаленный жидкий фосфор из разбитых химических фонарей, травили полицейскими псами, насиловали ручками от швабры. Команда Лайна проявляла чудеса изобретательности.

Обследуя избитых и подвергнутых жестоким пыткам заключенных, Уоллин с профессиональной скрупулезностью медика заносил все в медицинские карты. Подав рапорт об отставке, он направил подробный доклад о том, что происходит в тюрьме Абу–Грейб в Международный Комитет Красного Креста. Неизвестно от кого, но сведения о пытках попали в американскую и международную прессу.

Разразился всемирный скандал. Вечно попрекавшая других в нарушении демократии и прав человека Америка явила на свет свое истинное лицо. Традиционный двойной стандарт «вам нельзя ничего, а нам все можно», типичный для США, на все лады обсуждался в прессе и на телевидении. Американским властям пришлось провести расследование и наказать виновных. Естественно, среди виновных Лайна не было — ведь он сам никого не пытал и никаких письменных распоряжений не отдавал.

Все произошло так, как планировали многомудрые Члены Тайного Совета Пяти, прежде всего Джон и Иван.

Деятельность американцев в Ираке, обещавших принести в эту многострадальную страну свободу и демократию, была полностью дискредитирована руками ничего не подозревавшего убежденного американского патриота, старого разведчика Роджера Лайна.

Даже человеку, не слишком интересующемуся политикой, стало очевидно, насколько ухудшилось отношение к Америке и американцам в мусульманских странах. А именно это и было одной из долгосрочных целей Совета Пяти.

Впрочем, весной две тысячи четвертого года члены Совета были озабочены совсем иными проблемами. Осенью предстояли выборы нового Президента Украины. Никак нельзя было допустить, чтобы они прошли спокойно и на них победил бы пророссийский кандидат.

В совещании, проходившем в неприметном домике в штате Нью–Джерси, всего в часе езды от Нью–Йорка, приняли участие Джон, Иван и прилетевший из Германии Иоганн. Жан в своем французском замке и Иона в Иерусалиме участвовали в режиме «on‑line». Технические средства связи у Совета Пяти были превосходны и надежно защищены от прослушивания.

Предварительные наметки плана, подготовленного группой независимых и глубоко засекреченных экспертов под непосредственным руководством Ивана, изложил Координатор, которому, естественно, отводилась роль главного координатора по линии Совета Пяти.

Начал Координатор в нередком для него ироническом ключе, что ему, человеку привычному и проверенному, дозволялось: