Виктор Доценко - Король Крыс

Будто он этого человека где‑то мельком видел и даже, может быть, разговаривал с ним. Но Нечаев в своей бурной жизни сталкивался с таким количеством людей, что, как он ни напрягал память, ничего путного вспомнить не сумел.

Еще и поэтому подозрения и настороженность остались и укрепились.

Сунув руку в карман куртки, где лежал пистолет, Максим посоветовал, но уже подчеркнуто доброжелательно:

Возьми старый предохранитель, плотно оберни фольгой от сигаретной пачки и поставь на место. Должно сработать.

Так ведь не курю я, — виновато произнес подошедший. — Мужики, может быть, одолжите?

Ни слова не говоря, Прокурор протянул ему только что початую пачку сигарет. Владелец автомобильного антиквариата оторвал кусочек и, пробормотав нечто вроде благодарности, двинулся в сторону своей «Волги».

А Лютый, проводив его недобрым взглядом, продолжил прерванный разговор:

Как вы видите конечный этап? Какую роль отводите мне?

Все крайне просто: вы должны собрать максимум информации и улик, которые на судебных процессах окажутся неопровержимыми. Впрочем, все нити и без того у вас. А относительно собственной судьбы можете быть спокойны.

Имеете в виду возможную месть тех, кого я отправлю за решетку? — уточнил Максим.

Большинство лидеров, несомненно, пойдет на остров Огненный. Есть там такая жуткая тюрьма для тех, кому расстрел заменили пожизненным заключением. Кстати, большинство узников этой тюрьмы пишут заявления с просьбой об изменении меры наказания на расстрел. А вы… можете не беспокоиться, вы останетесь в авторитете. Я вам потом расскажу, что и как, — закончил Прокурор.

Лютый нахмурил лоб.

Еще несколько вопросов. Скажите, что будет со всеми этими подшефными бизнесменами, банкирами, которым сабуровские держат крышу? Куда пойдут астрономические суммы, переведенные на зарубежные банковские счета?

Бизнесмены будут по–прежнему заниматься своим бизнесом, получив, таким образом, полную свободу действий. Или почти полную. Теперешняя налоговая инспекция — похлеще любого отмороженного бандита, — хмыкнул Прокурор. — А ценности и деньги подлежат конфискации. Что, впрочем, естественно, как вы понимаете. Что‑то еще?

Да нет, пожалуй, все, — согласился Нечаев, потом спросил: — Следующая встреча через неделю, как и договаривались?

Да, но уже в другом месте. В охотничьем хозяйстве, где обычно, — кивнул Прокурор и с какой‑то необъяснимой печалью взглянул на собеседника — так, во всяком случае, показалось самому Лютому.

Всего хорошего.

И вам также.

Прокурор с чувством пожал Нечаеву руку..

Берегите себя, Максим Александрович, — были его последние слова.

Постараюсь, — кивнул Лютый, затем сел в свою старенькую машину и тронулся вперед.

Казалось, его мысли должны были быть заняты разговором с Прокурором, однако это было совсем не так: почему‑то перед его взором стоял тот странный водитель «Волги», вспоминалась его манера разговаривать, двигаться, его слишком внимательный взгляд, словно изучающий собеседников. Кого‑то он и впрямь напоминал. Но кого?

Жизнь, как известно, прекрасна, что само по себе удивительно и не бесспорно. Ибо эта же жизнь полна превратностей, что, впрочем, удивительней еще больше.

Наверное, если бы какая‑нибудь проницательная гадалка или какой‑нибудь экстрасенс поведали Вадиму Андреевичу Петрову, что произойдет с ним после фиксации беседы на Рязанском шоссе, тот никогда бы не поверил.

…Добитая двадцать первая «Волга» была буквально нафарширована подслушивающей и подглядывающей техникой. Три скрытые портативные видеокамеры давали отличную возможность фиксировать лица и движения «объектов», а специальный аудиосканер позволял слышать и записывать все звуки в радиусе пятидесяти метров, создавая, таким образом, своеобразную звуковую дорожку.

Петров даже решил немного рискнуть и пойти на контакт с Лютым. Многоопытный и талантливый в своем роде шпик, он заранее специальным гримом нанес на свою левую щеку сразу бросающийся в глаза шрам. Петров подошел к говорившим поближе: миниатюрная видеокамера, замаскированная под пуговицу, отлично запечатлела и Нечаева, и его загадочного собеседника в золотых очках, лицо которого показалось Петрову довольно знакомым.

Как ни маскировался Лютый, как он ни конспирировался, бывший «топтун» вычислил его довольно быстро. Что‑что, а взгляд у бывшего майора «семерки» был точным и наметанным. Да и простенький ход со сменой роскошного американского джипа на скромные «Жигули» не стал самым большим ребусом, который мог предложить Максим, — в свое время Вадиму Андреевичу попадались «объекты» и похлеще, и поизощреннее.

Маскарад с переодеванием и накладными усами вызвал у Петрухи лишь легкую усмешку: характерные жесты, рисунок движений, неосознанные мельчайшие, но довольно узнаваемые детали остаются прежними, даже если «объект» переодевается в женщину или старика.

А доказать соответствие видеоряда и звуковой дорожки не представлялось сложным.

Человеческий голос невозможно подделать, гак же, как радужку глаза или узоры линий рук. Достаточно лишь сравнить несколько образцов аудиозаписей посредством хитроумной компьютерной программы, чтобы сказать однозначно, кому принадлежат те или иные слова.

Когда обе машины, и черная «ауди», и добитые «Жигули», скрылись из виду, Петров, выждав контрольные полчаса у открытого капота своей «Волги» и переложив видео- и аудиокассеты в спортивную сумку, переоделся, аккуратно стер со щеки нарисованный шрам и покатил обратно в столицу. На лице Вадима Андреевича играла самодовольная усмешка: он и сам не ожидал, что начало слежки станет таким многообещающим.

Теперь предстояло вернуться домой, просмотреть записи и на свежую голову проанализировать собранный материал. А главное — выяснить: кто же этот странный тип в золотых очках и почему ему так знакомо его лицо?

Бывший майор «конторы» жил один в типовой двухкомнатной «хрущевке» на Новочеремушкинской улице, и никто не мог помешать ему заняться анализом подсмотренного и подслушанного. Однако этим планам Петрова не суждено было сбыться: вмешался случай.

Не доехав до своего дома всего несколько кварталов, Вадим Андреевич вспомнил, что в холодильнике пусто. Да и в баре тоже — как и многие чекисты старой закалки, Петров любил приложиться к рюмке. А потому пришлось свернуть к ближайшему супермаркету.

Наступил час пик. Люди возвращались с работы, и в магазине было многолюдно. Стоя в очереди у кассы, бывший майор КГБ с тоской вспоминал так называемые «столы заказов» Большой Лубянки. Там не было ругани и толкотни, там не приходилось терять время в изматывающих очередях, а закуска и хорошая выпивка стоили несравненно меньше не только по тем временам, но и по нынешним.