Виктор Доценко - Король Крыс

У бетонного парапета за шатким столиком белого пластика сидели трое: Савелий Говорков, Вероника Остроумова и Витас Мачюлис — тот самый Мачюлис, чье письмо читал в госпитале Андрей Воронов.

Глядя на Витю, армейского товарища Савелия и Андрея, вряд ли можно было поверить, что этот человек целых полтора года воевал в Афганистане; а воевал Витас в элитной мобгруппе погранвойск КГБ СССР, по сути, спецназовской части.

Ни ужасы войны, ни даже ранение (Мачюлис до сих пор носил в себе осколок гранаты) не отразились на характере «афганца». Честный, доверчивый, прямодушный и немного наивный, Витас с первого взгляда производил впечатление эдакого взрослого ребенка. Было в нем нечто неуловимо–располагающее: то ли прямой взгляд карих глаз, то ли своеобразное чувство юмора, то ли манера разговора — неторопливая, вдумчивая и по–прибалтийски основательная.

Впрочем, когда Витас выпивал (а случалось это не чаще двух–трех раз в году), от прямодушия и наивности не оставалось и следа. С налитыми кровью глазами бродил он по городу, сознательно задирая милиционеров и таксистов, так уж случилось, что Мачюлис люто ненавидел и тех, и других.

«Виктор, за что ты ментов не любишь, понятно, на то они и менты поганые, — говорили ему друзья, — но таксисты‑то при чем? Они‑то чем тебе насолили? Такие же люди, как все».

Афганский ветеран и сам не мог ответить на этот вопрос, и когда уже на трезвую голову ему рассказывали о его подвигах на стоянках такси, он лишь смущенно улыбался.

Воздух был напоен едва уловимым запахом водорослей, ракушек, свежей рыбы. Море наливалось васильковой синью, и солнце, щедро рассыпая яркие краски, радовало взгляд игрой полутонов на поверхности волн. В такие минуты человек, обласканный солнцем, овеянный свежим ветерком, ждет чего‑то необыкновенного и чудесного, что может в корне изменить его судьбу…

Ну что, нравится у нас? — щурясь на солнце, спросил Витас, переводя взгляд с Савелия на Веронику.

Очень. Тихо, спокойно. Никаких курортников. Такое впечатление, что весь город к нашим услугам, — кивнул Говорков. — Иногда очень хочется бросить все дела и пожить так, в тишине и спокойствии, несколько месяцев. Правда ведь, Ника?

Застенчиво улыбнувшись, девушка прислонила голову к плечу спутника: с тобой, мол, хоть на край света. Главное, чтобы ты, любимый, был рядом.

Вот и живите, радуйтесь, — резюмировал Мачюлис и, закурив, продолжил неторопливо: — Как‑нибудь со своими делами разберусь, свожу вас в Ливадийский дворец, в Учан–Су. А может, и в Бахчисарай смотаемся. Вы уж извините, что не могу гостей по высшему разряду принять, — продолжил он немного виновато, — но денег у меня теперь, честно говоря… — Витас вздохнул, — негусто.

Кстати, а чем ты теперь занимаешься? — осторожно поинтересовался Савелий, памятуя о своем желании поддержать старого товарища материально.

Мачюлис смутился.

Ну, как тебе сказать… Всем понемножку. Не работаю, а так, подрабатываю. Верчусь, одним словом. Ты ведь сам представляешь, что такое Ялта. Город, который обслуживает приезжих. Эдакий город–лакей. Удалось за сезон денег заработать, считай, есть на что весь год жить. Не удалось, значит, не на что и жить будет. Так и живем — от сезона к сезону. А сезоны с каждым годом все хуже. Ялтинцы часто грустно шутят: мол, почему мы не медведи? Засыпали бы на зиму лапу сосать, — с грустью закончил Витас.

Говорков осторожно взглянул на Веронику — та прекрасно поняла его взгляд.

Витя, я у тебя это вот почему спрашиваю… — Бешеный откашлялся. — В Москве две недели назад лотерея проводилась, специально для воинов–интернационалистов. Мы с Андрюшей по билетику купили, а потом подумали, не взять ли и на тебя? Честно говоря, долго не думали, а взяли и для тебя билетик. И представляешь, выигрыш!

У тебя или у Андрюши? — поинтересовался Мачюлис, довольный, что хоть кому‑то из его друзей повезло.

Ты не поверишь — именно у тебя! — воскликнул Савелий. — Мы с Андрюшей смотрим и глазам своим не верим: в наших номерах пусто, а в твоем — самый крупный выигрыш!

Да–а? — недоверчиво переспросил Виктор.

Да мы и сами не поверили, как ты теперь. Пошли в оргкомитет, справились: говорят, все совпало, пусть ваш друг приезжает, забирает деньги. Шестьдесят миллионов рублей, — немного смущаясь собственной лжи, сообщил Говорков. — Так что от всей души поздравляю!

Витя выглядел обескураженно — то ли потому, что такая фантастическая сумма не укладывалась в голове афганского ветерана, то ли потому, что подозревал пусть и дружеский, но подлог.

А на билетик хоть можно посмотреть? — спросил он, пристально глядя на товарища.

Понимаешь, какое дело: там ведь погашения выигрышей в течение месяца. Телефона твоего у нас не было. Вот мы с Андреем на твое имя счет в сберкассе открыли и деньги туда перевели. Если есть желание, съезди, забери, — закончил Говорков, легонько подталкивая под столом ногой ступню Вероники: мол, выручай, а то не поверит!

Савушка, когда счет открывал, никак твое отчество вспомнить не мог, — Вероника улыбнулась так искренне, что все сомнения Вити исчезли сами собой, — то ли Анастасович, то ли Антонасович…

Анастасовичем был Микоян, — вздохнул Мачюлис, видимо, уже привыкший, что его отчество всегда безбожно перевирается. — А я — Антонасович. Литовский вариант славянского имени Антон. А вообще, странно немного…

Что?

Ну, все это: лотерея, деньги…

Чем ты недоволен! — воскликнул Савелий. — Другой бы, наоборот, радовался.

Да что ты! Спасибо вам, ребята, — засмущался Витас. Несомненно, он понял, что своим недоверием способен лишь обидеть и Говоркова, и его девушку, и заочно — Андрея Воронова: ему счастье привалило, а он еще и кочевряжится.

Савелию и Веронике потребовалось немало усилий, чтобы убедить Мачюлиса в том, что он действительно выиграл. Недоверие, возникшее поначалу, понемногу развеялось, и спустя минут десять до Витаса наконец дошло, что он стал очень богатым человеком, по ялтинским меркам разумеется.

Только давайте так: деньги делим поровну, — с горячностью предложил Мачюлис и бескомпромиссно добавил, заметив, что Савелий хочет возразить: — Нет, только так, и слушать ничего не хочу. Билетик тот лотерейный кто покупал? Вы с Андреем. Поэтому было бы справедливо, чтобы каждый получил по двадцать миллионов.

Так ведь мы и на свою долю покупали, — вывернулся Бешеный. — Нам не повезло, зато тебе повезло: все честно! С чем тебя и поздравляем. Нет, Витек, никакого дележа, мы так не договаривались. Поедешь в Москву, получишь. Или хочешь, напиши на меня доверенность, я с твоего счета сниму, привезу. Да ладно, хватит об этом. — Поняв, что разговор о «выигрыше» несколько затянулся, Говорков решил сменить тему: — Послушай, а какие у вас тут в городе новости?