Виктор Доценко - Король Крыс

Что за человек такой? — недоверчиво прищурился очаковский авторитет.

Артемьев произнес вяло одно слово, и слово это заставило Силантия вздрогнуть.

Лютый.

Над столиком зависла тяжелая, томительная пауза. Было слышно, как гудит люминесцентная лампа да где‑то на кухне бежит из крана вода.

Ну и что?.. — свистящим полушепотом спросил Силантий через минуту, не в силах переварить услышанное.

А то! Если бы нам избавиться от него… всем было бы хорошо. Въезжаешь?

Очаковский глухо кашлянул и, стараясь не встречаться взглядом с Артемьевым, произнес:

Так избавьтесь.

Не с руки нам. — Памятуя об инструкциях Кактуса, Шмаль принялся осторожно, исподволь развивать свою мысль, подводя Силантия к главному. — Все‑таки часть пацанов за него. Так что если нам Нечаева завалить — сабуровские распадутся на несколько бригад. А вот если бы вы за это дело взялись… — вкрадчиво продолжал говоривший, — все встало бы на свои места. Сто пудов говорю, верь мне…

Ага, а потом нас за это в мелкую капусту покрошите! — ощерился Силантий; поднаторевший во внутриклановых интригах, он отличался завидным опытом.

Да нет, наоборот! — воскликнул Шмаль. — Вот, послушай…

Артемьев говорил долго и, в общем‑то, убедительно.

Те пацаны в Сабурово, которые недовольны Лютым, не могут ликвидировать старшого сами — факт. Иначе начнется война всех против всех, и война эта неминуемо затронет и очаковских. Брать какую‑нибудь стороннюю бригаду из провинции, специализирующуюся на киллерских отстрелах, тоже не с руки. Вражда сабуровских и очаковских известна всей Москве бандитской. А потому завал Лютого очаковскими будет выглядеть вполне натурально.

Мы вот как сделаем. — Артемьев сказал «мы», будто уже получил согласие Силантия на участие очаковских в ликвидации Нечаева. — Поручите это дело каким‑нибудь не самым козырным пацанам. Ну, у вас наверняка есть такие, кто в авторитеты стремится, жопу рвет, чтобы главным стать. Они пусть и завалят Лютого.

И что? — Силантий нервно потянулся за сигаретной пачкой.

Они завалят, а потом вы им за это типа по ушам дадите… Ну, накажете.

А дальше?

А дальше — нормально заживем, пацаны! Вы — сами по себе, мы — сами по себе. Будет желание — вместе как‑нибудь сработаем… А так, сам пойми: до лета вашей бригаде не дотянуть. Вы‑то, очаковские, давно уже не те, что прежде… Да ты и сам все знаешь.

Авторитет задумался: предложение сабуровских сулило практическую выгоду. Да, Шмаль прав: еще месяц, два, три — и от очаковской группировки останется одно воспоминание. РУОП, межклановые разборки, переход пацанов в более сильные бригады.

Если верить Артемьеву, корень зла в одном Лютом. И если принять это предложение…

Силантий откашлялся.

Я не могу пока сказать ни да, ни нет, — медленно, подбирая слова, проговорил очаковский авторитет. — Такие решения с ходу не принимаются. Мне надо подумать.

А сколько тебе надо? — напирал Артемьев.

Ну, дня два… Три, может. С братвой перетереть, прикинуть, что к чему, что мы иметь с этого будем.

Идет, через три дня встретимся. — Шмаль поднялся из‑за стола, давая понять, что переговоры закончены. — Звякнешь на сотовый, кинешь стрелку. Ну, до скорого!

Через три дня Артемьев снова встретился с Силантием. Последнему ничего не оставалось, как дать согласие — слишком уж незавидные перспективы открывались очаковской ОПГ в случае продолжения войны.

Спустя полчаса после встречи Артемьев связался с Ялтой.

Ну, ништяк, — довольный собой, проговорил Шмаль.

Вот видишь, а ты ссал, — хохотнул Кактус. — Выхода у них другого нету, вот что!

Силантий спрашивает, когда начинать «уборку»? — Порученец перешел к технической стороне вопроса.

Лютый вроде как в Екатеринбург собрался, к тамошней братве?

Они только с ним базарить хотят, — сообщил Артемьев.

Надолго?

Дня на три, не больше.

Вот пусть и действуют, когда вернется. Хоть в тот же день, хоть прямо на аэродроме. Ты им на Лютого всю информацию дай, а как они его завалят — нас с тобой не колышет.

А потом?

Как решили, — не без удивления ответил Кактус, — объявляем очаковским войну. Мол, гниды, совсем оборзели, старшого нашего завалили, за такое отвечать надо. И не будет больше ни Лютого, ни Силантия. Одним выстрелом двух зайцев убьем. Понятно?

Понятно‑то понятно, — вяло отозвался Шмаль, — но как бы чего не случилось…

Да что же ты за ссыкун такой! — разозлился Кактус. — Канючит, каркает, что тот ворон. Ничего не случится: все будет тип–топ, верь мне.

Верь не верь, а делать нечего: машина запущена и заднего хода не дашь, — тяжело вздохнул Шмаль, задницей чуя, что напрасно впутался в это опасное дело. В общем, как говорят, влип в историю.

Константин Иванович Богомолов знал, что говорил, когда обещал Бешеному «помочь через свои каналы». Конечно, нынешние возможности Федеральной службы безопасности не шли ни в какое сравнение с возможностями союзного КГБ, но и в теперешнем своем состоянии «контора» могла немало.

О предстоящем визите сабуровских лидеров на Урал Богомолову стало известно от коллег из ФАПСИ — ни для кого не секрет, что соответствующие отделы Федерального агентства правительственной связи и информации усиленно контролируют телефонные переговоры лидеров организованных преступных группировок (о явной антиконституционности подобных действий никто, как правило, не задумывается). Мобильный телефон Максима Нечаева невозможно было прослушать даже профессионалам наивысшего класса, однако предстоящая поездка обсуждалась в телефонных переговорах не только лидером сабуровских.

Двадцатого января Лютый со своими дружками отправляется в Екатеринбург на переговоры с уральской братвой, — сказал Богомолов на очередной встрече с Бешеным. — Уже и самолет арендовали — Ан-24.

И что?

Савелий, ты никогда не задумывался, почему большинство самолетов терпят крушение на взлете или посадке, — хитро прищурился генерал ФСБ, — причем, согласно статистике, при посадке чаще, чем на взлете?

Мало ли почему, — хмыкнул Говорков. — Тяжелые метеоусловия, неопытность летчиков, дезинформация диспетчеров…

Любой транспорт, особенно воздушный, всегда связан с повышенным риском, — невозмутимо продолжал Константин Иванович. — Мне кажется, что…

Богомолов мог и не продолжать, Савелий понял его с полуслова.

Ну, Лютого ликвидировать — понятно. Бандитов, которые с ним прибудут, — тоже. А члены экипажа? — Савелий вопросительно взглянул на Богомолова.

Это рейс коммерческий, чартерный, и экипаж, насколько мне известно, покинет самолет первым, — поджал губы Константин Иванович.

А мне что с этим самолетом делать? Дадите зенитную установку, — пошутил Говорков, — или, того похлеще, МиГ-31?