Виктор Доценко - Король Крыс

Оглядевшись по сторонам, Силантий вытащил из‑под сиденья небольшую прямоугольную коробочку и, крадучись, подошел к «девятке». Присел на корточки, повертел коробочку в руках, щелкнул каким‑то тумблером, подсоединил проводки, взглянул на замигавший световой индикатор и, стараясь не набрать в рукав снег, аккуратно установил взрывное устройство на днище машины прямо под бензобаком.

Через несколько минут он уже заводил двигатель своего джипа. Взглянув на серый бетонный заборчик вокруг аэродрома, Силантий, хищно улыбнувшись, зловеще прошептал:

Летайте самолетами «Аэрофлота»!

Развернувшись, «Форд–Бронко» медленно покатил в сторону шоссе.

Силантий деловито взглянул на часы: было восемнадцать сорок пять. До предполагаемого приземления екатеринбургского самолета оставалось чуть более двух с половиной часов…

В душу Савелия закралась тревога.

— Кто это тут на ночь глядя катается? — прошептал он, увидев, как огромный джип «Форд–Бронко», важно переваливаясь на заснеженных колдобинах проселка, уносит в чернильную темноту ночи кроваво–красные огоньки габаритов.

Вот уже полчаса Бешеный сидел в теплой кабине «уазика». Машина эта, с надписью по всему борту «Аварийная служба газа», не могла вызвать подозрений. К тому же в кармане Говоркова лежали и соответствующие документы, и наряд на работу, и путевой лист — в случае любой проверки (что само по себе казалось маловероятным) Савелий мог с легким сердцем продемонстрировать благородное негодование. А саму машину вряд ли стали бы проверять — никому и в голову не могло прийти, что завернутая в одеяло труба на заднем сиденье и не труба вовсе, а смертоносный «стингер».

Вечер выдался на удивление спокойным.

Слева и справа в фиолетовых сумерках белели сугробы. Над головой проплывали низкие рваные облака; на фоне темно–синего бархата неба они казались нарисованными. Темнеющий лес уходил в перспективу дороги; иногда с верхушек елей тихо, почти неслышно осыпался снег, и этот звук был единственным, нарушавшим вечернюю тишину.

Впрочем, спокойствие это было обманчивым.

Говорков, уже знавший район аэродромчика как свои пять пальцев, мог с закрытыми глазами найти отверстие в бетонном заборе, через которое отлично просматривалась взлетно–посадочная полоса.

Ликвидация самолета с Лютым и его бандитами на борту казалась делом техники: услышав шум двигателей, взять «стингер», подойти к забору, навести оружие на приземлившийся самолет и, дождавшись, пока экипаж покинет кабину, сделать один–единственный выстрел. Промахнуться практически невозможно — эта ракета относилась к классу самонаводящихся на тепловое излучение. Да и мощность оружия не оставляла пассажирам никаких шансов.

Метнув быстрый взгляд на заднее сиденье, Савелий прикрыл глаза и задумался.

Прошло ровно три месяца с того дня, как он оставил Веронику одну. Конечно, Говорков звонил в Ялту по нескольку раз в день, успокаивал, уверял, что скоро вернется, но, слушая тоненькие всхлипы девушки, корил себя за вынужденную ложь. Бешеный знал: он не вернется к Веронике, пока не уничтожит Лютого.

Может быть, теперь ему наконец удастся избавить мир от этого хитрого, коварного и умного негодяя? И тогда сабуровская криминальная империя рухнет, а «американскому бизнесмену Морозоффу» придется отказаться от своих глобальных планов и вернуться восвояси не солоно хлебавши.

Савелий многое отдал бы за такой исход.

Ждать и догонять, как известно, достаточно противно. Но сейчас Бешеный готов был поклясться, что ждать все‑таки гораздо хуже.

Откинувшись на подголовник сиденья, Савелий прищурился, глядя в какую‑то одному ему известную пространственную точку. Вот уже третий месяц он пасет этого самого Нечаева, собирает информацию, расставляет силки, не засвечиваясь, предоставляя противнику активно действовать, оставаясь при этом расчетливым, как заядлый преферансист, и незаметным, как солдат до присяги. Казалось, в расставленные ловушки невозможно не угодить, но Лютый — хитрый, коварный и изворотливый Лютый — всякий раз ускользал от него.

Опустив стекло дверцы, Говорков взглянул на часы, тикавшие на приборном щитке: было восемнадцать пятьдесят девять. Через два с половиной часа самолет с бандитами должен приземлиться.

Едва самолет чартерного рейса Екатеринбург — Москва набрал высоту, сабуровские бандиты принялись распаковывать сумки с закуской и выпивкой, которыми их щедро снабдила уральская братва. Дорога домой — особенно с коньяком, водочкой, джином, виски, балыком, икрой, свежими фруктами, а главное — прошлогодней «Мисс Екатеринбург» и фокусником–лилипутом — презентами екатеринбургских коллег — истинный праздник, и праздник этот следует отгулять по полной программе.

Тем более что праздников у бандитов не так уж и много. Жизнь их, вопреки расхожему мнению, по большей части состоит из будней и в любой момент может привести в кабинет следователя РУОПа, «хату» следственного изолятора, за зарешеченные окна печально известной двадцатой больницы или же, что бывает нередко, в секционный зал морга.

Жизнь коротка, и никто не может сказать, сколько кому отмерено. Именно поэтому каждый день хочется прожить так, словно бы он последний.

— Лютый, что будешь — коньяк, джин, виски или водяру? — спросил один из сопровождающих, кивая на заставленный напитками столик, но Нечаев покачал головой:

Спасибо, не хочу. Пейте сами.

А телке этой, Наташе, которую тебе подарил Шницель, можно налить?

Пацаны, делайте, что хотите, — отмахнулся Максим, — только оставьте меня в покое.

Спустя полчаса небольшой салон наполнился нестройным гулом голосов, звоном посуды и громким чавканьем. Пустые бутылки катались по проходу между креслами, удушливый сигаретный дым неровными пластами стелился под потолком.

Сабуровские пили, то и дело подливая и фокуснику–лилипуту, и прошлогодней «Мисс Екатеринбург».

Иллюзионист, страшась новых хозяев и стараясь их задобрить, честно отрабатывал выпивку и закуску: на удивление всем извлекал из ноздрей и ушей бандитов презервативы, игральные карты, зажигалки и даже патроны.

Дареная «мисска» быстро опьянела и не обращала никакого внимания на грязные шутки братвы в ее адрес — видимо, и не к такому привыкла. Веселая, наглоглазая, ловкая, с плавной шлюховатой походкой, при которой округлая задница ходила из стороны в сторону, словно маятник, — она уже не выглядела такой застенчивой, как тогда, в сауне. Прежде чем подарить эту девку Лютому, уральцы наверняка ею попользовались в свое удовольствие.

И что же ты умеешь, бабонька? — расплескивая водку из стакана, спросил путану звероподобный тип с волосатыми руками и низким лбом, как у киношного Кинг–Конга.