Сергей Соболев - Время «Ч»

Разговаривали они о чем-то своем недолго, всего минуты две или три. Итог этих переговоров оказался таков: Измайлова чмокнула женщину в щеку, взяла у нее поводок и направилась вместе с псом – тот послушно трусил у ноги – к их служебному «Гелентвагену»…

Измайлова застелила заднее сиденье чехлом и лишь после этого запустила пса внутрь салона.

– Интересный какой поворот, – сказал Мокрушин. – Может, я сплю и этот симпатичный песик мне снится?

Измайлова сделала ручкой женщине – та все еще стояла у подъезда и смотрела в их сторону, – после чего уселась в кресло водителя.

– Знакомьтесь, – сказала она, посмотрев сначала на Мокрушина, а затем обернувшись к устроившемуся на заднем сиденье псу, экипированному в намордник (по всему было видно, что песику этому ездить в тачке – дело вполне привычное). – Немецкая овчарка. Кобель. Зовут его Ганс.

– Оперативный псевдоним? – пошутил Мокрушин.

– Нет, это его настоящее имя. – Измайлова завела движок и стала выруливать со двора. – Ганс, ты меня слышишь? А ну-ка подай голос!

Пес тут же – неожиданно басовитым голосом – отозвался с заднего сиденья.

– Это мой напарник, Ганс, – глядя на дорогу, сказала Измайлова. – Он свой… понял?! Поэтому не вздумай рычать… и вообще попридержи свой характер!

– Странное прозвище, – пробормотал Мокрушин. – А почему не Тузик? Или, скажем, Шарик?

– У меня мама – «немка». То есть я хотела сказать, что мама у меня – преподаватель немецкого языка.

– И все? – подождав продолжения, спросил Мокрушин. – Вы с мамой, несомненно, похожи. Теперь я буду знать, Анна, как ты будешь выглядеть лет эдак через… «надцать»… То есть выглядеть ты будешь отлично, почти так, как сейчас. Я также теперь в курсе, где ты живешь…

– Вообще-то это секретная информация.

– Я знаю, что ты живешь с мамой и что у вас есть немецкая овчарка, кобель, которого вы невесть за что обзываете Гансом.

– Нормальное имя. Когда мы жили в ГДР, я еще была совсем малой, папа служил в Восточной группе, у нас там была овчарка, которую звали именно так. Видишь, Влад, как много ты узнал обо мне за одно только сегодняшнее утро?

– Хорошо. Я это оценил. Но! Объясни мне толком: зачем ты взяла в машину этого своего… Ганса?! Мы ведь едем на серьезное мероприятие…

– А что прикажете делать? – Измайлова легонько вздохнула. – Мама сегодня уезжает во Владимир, там у нас родня живет, вернется не ранее субботы. Раньше соседка брала его к себе, но Ганс сожрал ее любимую герань, которую та разводит в горшочках, – не знаю даже, что на него нашло? – и все время гоняет ее кота-кастрата по квартире… Вот…

Мокрушин обернулся, намереваясь погладить пса по загривку, но тот, глядя прямо на него, угрожающе зарычал.

– Место! – прикрикнула Измайлова. – Я т-те порычу!..

– А может, того, снять с него намордник?

– Нет, не стоит. Пусть немного пообвыкнется. Он посторонних людей вообще-то не очень привечает, особенно – мужчин.

Рейндж озадаченно почесал в затылке.

– Ладно, Ганс, поедешь с нами на стрелку с чеченами! – наконец сказал он. – Только учти, дружище, что старший здесь – я!

На место они прибыли заранее, примерно за полчаса до назначенного времени. Район – Тушино, северо-западная окраина Москвы… В принципе Рейндж мог бы назначить стрелку Руслану где-то поближе к центру. Но, выбирая место для рандеву, он руководствовался собственными соображениями. Во-первых, не хотелось светиться в компании с этим чеченом – и его светить тоже – в одном из людных мест. А здесь, на улице Лациса, – на плавном ее закруглении – не так многолюдно, а подходы – как на ладони. Во-вторых, офис Руслана находится совсем близко, чуть в глубине района, так что местность ему тоже хорошо известна, а потому выбор места встречи вроде бы не должен отпугнуть его, заставить излишне тревожиться.

Агенты припарковали свой транспорт во дворе одного из близлежащих домов. Рейндж неторопливо перешел улицу, пересек небольшую площадку и остановился чуть сбоку от здания городского роддома (многие из будущих папаш не одну, наверное, выкурили здесь сигарету, пока им не объявили о счастливом прибавлении семейства). Посмотрев отсюда, он еще раз убедился в том, что лучшего НП и не придумать. Сразу за комплексом роддома и также с левой от него стороны, за оградкой, деревья паркового массива, который тянется и на север, и на восток, в сторону Химкинского водохранилища. Ну что ж. Ему остается лишь дожидаться назначенного времени и гадать, получил ли Руслан весточку, и если да, то помнит ли он человека, вольно или невольно, но оказавшего очень ценную услугу и его брату, проживающему в Чечне, и ему самому, а главное, считает ли он себя до сей поры должником ?

Практически ровно в полдень со стороны «Планерной» показался «Лендкрузер» цвета металлик. Едва водитель притерся к обочине – напротив здания роддома, но чуть не доехав до проезда на паркинг, – как в микродинамике, прикрепленном скобкой с микрофоном тактического переговорника к ушной раковине Мокрушина, послышался голос его напарницы:

– Серый джип, это он?

– Думаю, что да. Продолжай наблюдать, – чуть поправив скобку, сказал Мокрушин.

Со своего НП он прекрасно видел и подъехавший джип, и свою напарницу, прогуливающуюся с собакой на поводке чуть наискосок через улицу (Анна убрала свои рыжие волосы под шапочку, уж больно приметного они у нее цвета). Почти одновременно открылись передние дверцы, из джипа выбрались наружу двое мужчин: водитель и тот, кто сидел впереди, в кресле пассажира.

– Водила смахивает на кавказца, – где-то глубоко в ушной раковине прозвучал голос Анны (слышимость преотличная). – Г-м-м… Это, наверное, не наш объект… моложе по возрасту… выше ростом… Другой – славянин, тот, что в темно-коричневой утепленной кожанке… По виду – охранник… а может, взял с собой кого из своей ментовской «крыши»?

Двое мужчин, вышедшие из джипа, усиленно крутили головами, стреляя глазами по сторонам, и явно пока не очень хорошо представляли себе, что им предстоит делать далее.

Пока суд да дело, Мокрушин успел набрать номер сотового, который – наряду с другими полезными номерами – был вбит в память его городской мобилы.

– Ассалям алейкум, Руслан, – сказал он в трубку. – Я тот, кто назначил тебе встречу. Владимир. Не забыл еще обо мне и нашем уговоре?

– Алейкум ассалям, – после небольшой паузы ответил тот. – Я так и понял, что это ты. Хорошо, я здесь, на месте. Что дальше?

– Мне нужно поговорить с тобой приватно, один на один, понимаешь?

– М-м… ладно, хорошо! А ты где?

– Да здесь, неподалеку. Выходи из машины, я скажу, куда идти.

Дождавшись, когда из салона «Лендкрузера» наружу выбрался мужчина лет тридцати восьми – одет в темное кашемировое пальто, кончики кашне свободно свисают на грудь, в правой руке держит сотовый, который, выйдя из машины, он тут же прижал к уху, – Мокрушин выдал следующую порцию ЦУ.