Иван Сербин - Горячая точка

— Какая статья?

— А то сами не знаете. Уголовная, какая ж еще. Самовольное оставление части с похищением оружия. С тех пор мать его и прячет. Никому, говорит, не отдам. — Он подумал секунду, смял в задубевших пальцах наполовину искуренную сигарету и добавил тихо, словно по секрету: — Я так скажу: если бы эти вояки хреновы надумали Петьку вязать, я бы их здесь своими руками всех положил. Силушкой, слава богу, батя с мамкой не обидели. Гвоздь-десятидюймовку на два узла завязываю. Полтинник железный могу в трубочку скрутить. Да и Митька бы встрял. Тоже за Петьку переживает. Он у меня на это дело резкий. Поднесет с правой — мало не покажется.

— Не сомневаюсь.

— Ишь ты, дело Петьке моему шить. Даром он полтора года в Чечне их говно подгребал, год в плену подыхал, теперь, значит, — в тюрьму? А это видали? — Илья Викторович сложил внушительный мозолистый кукиш и сунул под нос Беклемешеву. — У меня на шкафу «тульчанка» двуствольная лежит. В случае чего, достану, не побоюсь. Пойду в военкомат, выясню, кто там из них зажился-зажировал на мальчишечьих костях. Они, твари позорные, будут себе дворцы строить, а Петька в тюрьме сидеть? Хрена лысого.

И он снова ткнул кукиш под нос Беклемешеву.

— Разрешение на оружие есть? — спросил тот, отстраняясь.

— А как же. Охотбилет. Взносы исправно платим. Вы уж извините. За «дулю». Это я в пылу, — бухнул Илья Викторович.

— Хорошо. А как получилось, что Петр из плена вырвался?

— Этого я не знаю. Петька не рассказывал. Может, сбежали, а может, кто и вытащил — спасибо доброму человеку.

— И последний вопрос. Ваши соседи сказали, что за последние два месяца Дмитрия по меньшей мере трижды вызывали в военкомат.

— Вызывали. Точно. Три раза.

— А зачем? Срочную службу он, насколько я в курсе, прошел. На переподготовку его не забрали.

— Кто ж их знает. Митька тоже все трясся, что в «партизаны» забреют. Сейчас «партизанщину» на работе не очень любят оплачивать. Вернулся оттуда смурной такой. Я и подумал, что забирают. А он — хуже, говорит. А что может быть хуже тюрьмы да армии? Вот и я думаю, что ничего. Нет, не забрали его. Еще пару раз скатался, и все. И слава богу. Не хватало еще, чтобы его подгребли.

— Понятно, — Беклемешев поднялся. — А повестки не сохранились?

— Все три нужны? Нету уже, мать выбросила, точно. Она вообще бумажки не хранит, кроме квитанций за квартплату. Одна-то, последняя, может, и уцелела, а остальные уже в ведре.

— Одной будет вполне достаточно.

— Щас принесу.

Илья Викторович поднялся и ушел в комнату. Он долго двигал ящики, открывал секретер, бар, снова выдвигал ящики и наконец появился на пороге с повестками в руках.

— Повезло вам. Все три уцелели. Надо ж? Мать уборку генеральную делала с неделю назад. Как в ведро не отправила?

— Хорошо, спасибо, — Беклемешев поднялся, сунул повестки в карман. — Илья Викторович, у меня к вам последняя просьба. Не могли бы вы подъехать в «Останкино»?

— На ВДНХ?

— К телебашне. Я позвоню, чтобы вас пропустили через оцепление.

— Сейчас?

— Чем скорее, тем лучше.

— Понял, понял. — Илья Викторович вскочил: — Момент. Мне собраться минуту надо.

— Хорошо бы вместе с женой, — добавил Беклемешев.

Илья Викторович посмотрел на него тоскливо:

— Она не поедет.

— Почему?

— Так Петьку же стережет.

Беклемешев смутился, поднялся неловко.

— Ну, я пойду, пожалуй. Мне еще нужно успеть в несколько мест.

Он прошел к двери. Уже на пороге Илья Викторович пожал ему руку.

— Спасибо вам.

— Не за что, — ответил майор. — Вы лучше поторопитесь. От этого может многое зависеть.

— Да мы прям щас. Вот только вас провожу.

Беклемешев тускло улыбнулся и вышел на лестничную площадку.

Ледянский вставил видеокассету в магнитофон и нажал «Пуск». По экрану крохотного телевизора побежала черно-белая рябь, затем возник кадр какой-то детской передачи. Куча детей в разноцветных маечках танцевали, стоя друг напротив друга. Внезапно по экрану пробежала пестрая волна, затем еще одна, а потом картинка сменилась вовсе.

Человек в маске сидел на стуле, глядя мимо камеры на кого-то, стоящего рядом.

— Можно. Готово, — сказал этот невидимый кто-то.

— Здравствуйте... — Человек в маске закашлялся смущенно, но тут же присел ровнее, сцепил руки на коленях. — Четыре часа назад я и возглавляемая мной группа захватили Останкинскую телебашню. В наших руках две с лишним сотни заложников. Мы не хотим никого убивать. Нам нужен лишь телемост с Президентом и людьми, окружавшими его на протяжении чеченской войны. Мы хотим задать им несколько вопросов. Парламентеры сообщили, что Президент уже дал согласие на проведение телемоста. Он начнется в десять вечера на первом канале. Я прошу вас переключить свои телеприемники на канал ОРТ ровно в десять вечера.

Человек перевел взгляд на невидимого собеседника:

— Все.

— Можно выключать?

— Выключай.

И снова по экрану пробежала волна, затем возникла серо-белая рябь и наконец вновь пошло прежнее детское шоу.

Ледянский выключил магнитофон и потер ладонью лоб.

— Сукин сын.

— Умный сукин сын, — поправил Чесноков. — Он подстраховывается везде, где только возможно. Что мы можем предпринять?

— Необходимо предупредить Президента, — задумчиво сказал Ледянский. — Через две минуты все наше телевидение будет стоять на ушах. Даже если им не удастся попасть в Горки-9, они наверняка прорвутся к премьеру и возьмут у него интервью.

— И премьер объявит на всю страну, что никакого согласия не давал и о телемосте первый раз слышит, — закончил Седнев. — Им ведь нужен не только Президент, но и остальные семеро.

— Пожалуй, Президент даже меньше других, — согласился Третьяков. — Кстати, я полагаю, что в Горки будут допущены все представители масс-медиа, кто только пожелает туда попасть.

— Вы думаете? — спросил Четвертаков.

— Уверен.

— Да, — вмешался Трошин. — У террористов наверняка есть телевизор. Они сразу же поймут, что мы блефуем. Как поведут себя эти парни в подобной ситуации, предсказать абсолютно невозможно.

— Похоже, нас усадили в такое дерьмо, что ни в сказке сказать, ни пером описать, — заметил Третьяков, не отрывая взгляда от схемы башни.

— Начнем с того, что это с самого начала не было конфеткой, — рассудительно поддержал его Седнев.

— Генерал, вы дозвонились до Президента? — спросил Ледянский Трошина.

— Я разговаривал с его пресс-секретарем. Сам Президент в данный момент не может подойти к телефону. Вопрос о телемосте по-прежнему остается открытым. Пресс-секретарь уже доложил Президенту о сложившейся ситуации. Они свяжутся с нами, как только примут конкретное решение.